Неудачник (СИ) - Геннадий Ищенко

— Подождите! — сказал второй маг. — Сейчас мы о вас сообщим и получим указания.

Переговаривались они довольно долго — минут пять, после чего оба убрали пистоли в подвешенные к поясу чехлы и сообщили юноше, что сейчас за ним придут. Пришел, а точнее, прибежал совсем молодой юноша, наверное, ровесник Клода.

— Быстрее следуйте за мной! — нетерпеливо сказал он, повернулся и побежал туда, откуда появился.

Пришлось пробежаться и Клоду. Бежали до поворота к лестнице на второй этаж. По ней поднялись шагом, после чего была еще одна пробежка, закончившаяся в небольшой комнате.

— Вам туда! — сказал юноша, показав рукой на еще одну дверь. — Да быстрее шевелитесь!

Клод распахнул дверь и вошел в большую, почти лишенную мебели комнату. В ее дальнем конце стоял стол, за которым сидел мужчина, плохо видимый из-за слабого освещения. Больше ничего, кроме пары стульев, он не увидел, пока не сделал несколько шагов к столу. Из темноты послышалось рычание, и навстречу юноше вышли два здоровенных пса.

— Медленно подойдите к столу и положите на него свои бумаги и знак, — сказал мужчина. — Потом так же медленно сядете на тот стул, который стоит под фонарем.

Клод выполнил все, что от него потребовали, заметив при этом, что на шеях следовавших за ним по пятам собак надеты амулеты.

— Все так, как мне сообщили, — сказал мужчина, ознакомившись с грамотами. — Значит, это вы оживили графиню Мануэлу Ургель и устроили переполох на приеме у графа Баккена в Альфере? Теперь вы, оказывается, оживили еще и Хельгу Альтгард. От вас, молодой человек, одни неприятности. Канцлер отдал родовое поместье вашей графини другому владельцу, а теперь все придется возвращать. Не знаете, когда туда собралась графиня?

— Завтра, — ответил Клод. — Она беспокоится не столько о поместье, сколько о родных. Не скажете, что с ними?

— Скажу, — кивнул он. — Глава семьи и его сын в заговоре не замешаны, но о нем знали и не сообщили, поэтому будут казнены. Мать и сестра вашей графини лишены графского достоинства и будут выселены из замка. Пока они должны быть там, так как нам некогда было возиться с их устройством.

— Нельзя ли что-нибудь сделать, чтобы как-то смягчить приговор для отца и брата? — спросил Клод. — Если они не участвовали…

— Таково решение императора, — ответил мужчина. — С моей точки зрения, он поступил совершенно правильно. В следующий раз заговорщики будут знать, что они рискуют не только своими семьями, но и благополучием рода. Вы многого не знаете, иначе не задавали бы мне эти вопросы. Этот заговор был очень опасен. Графы Альтгард лишь одни из многих, кто в нем замешан. Наказывая виновных, мы ослабляем империю, но вынуждены это делать. Три южных королевства готовили этот заговор больше десяти лет и потратили на него уйму золота. Если бы он удался, они завоевали бы империю без единого выстрела. Подобного нельзя прощать. Вы меня заинтересовали, поэтому захотелось на вас посмотреть. Надо бы было поговорить о вас и о Вирене, но уже очень поздно, и я собирался ехать домой, когда вас принесло с очередной выходкой. Хорошо хоть, что догадались прийти сами, и не пришлось вас искать. Вы остановились в доме графов Ургель?

— Да, там, — ответил Клод. — Я могу узнать, с кем имею честь говорить?

— Можете, — усмехнулся его собеседник. — Я обычно не представляюсь, потому что меня и так все знают. Я тот самый граф Альвин Бекер, которым в империи пугают детей. Вы доберетесь сами до своей графини?

— Да, граф, — ответил юноша. — Меня возле вашей службы ждет слуга графини.

— Тогда возьмите ваши бумаги и можете идти, — сказал Бекер. — На грамоте графини Альтгард я сделал свою пометку. Неловко как-то заверять грамоту императора, но так у вас будет меньше проблем с моими людьми. Когда вернетесь из поездки в родовой замок графов Альтгард, найдите время меня навестить. Только сначала свяжитесь мысленно, а то меня может не быть на месте, или я буду занят. До свидания, барон.

— Благодарю вас граф! — сказал Клод, медленно подошел к столу за своими бумагами и знаком, кинув при этом взгляд на хозяина кабинета.

Видно было по-прежнему плохо, но он смог заметить, что граф одет в мантию мага и носит усы и небольшую бороду. К выходу из кабинета Клода проводили собаки, а к выходу из службы — тот же юноша, который привел в кабинет графа. На этот раз они шли, а не бежали. Простившись с магами, он вышел из здания и подбежал к дожидавшемуся его Власу. Возвращались тоже галопом и вскоре уже были у знакомых ворот. Их не стали запирать, поэтому не пришлось стучать и ждать, пока откроют. Влас ограничился тем, что свел створки и задвинул засов, после чего опять вскочил на коня, и через минуту они уже были у дома. Слуга забрал у Клода повод и повел лошадей в конюшню, а юноша поднялся по ступеням к входным дверям. Открывать их ему не пришлось: двери распахнула Хельга и с плачем повисла у него на шее.

— Я так боялась, что ты не вернешься! — всхлипывая, сказала она. — Заговоры в империи случаются редко, и это золотое время для псов Бекера. Они сейчас власть и закон!

— Ты преувеличиваешь, — сказал он, вытирая ей слезы. — Там сидят люди, озабоченные безопасностью империи. Я сейчас говорил с самим графом, и никакого произвола не было. Он принял волю императора и подтвердил твою грамоту. Мне жаль, но твои отец и брат все знали, и их уже не спасти. А женщины должны быть в замке.

— Вы долго здесь будете стоять? — спросила подошедшая к дверям Мануэла. — И сами не спите, и другим не даете. Рассказывай, чем закончился разговор с графом и иди спать. Хельга покажет, где твоя спальня. Можешь остаться у него, только долго не возитесь. Вам нужно будет завтра выехать пораньше и лучше ехать верхом и не сонными.

— Он заверил грамоту графини и сказал, что после поездки хочет со мной поговорить. Замок хотели отдать другому владельцу, но теперь это не выйдет. Вот и все, если коротко. О моем самовольстве со стражниками вообще не говорили. Маэл, я хотел сказать насчет Хельги…

— Идите, — сказала графиня. — Не надо ничего говорить. Я от вашей любви не в восторге, но следовало ожидать чего-нибудь такого. Не было бы Хельги, нашлась бы другая. Тебе ударила в голову красота моей дочери, но между вами ничего не было, и ты ее даже толком не знаешь. Я не знаю, кем нужно быть, чтобы годы жить только надеждой на встречу. Таких мужчин не бывает.

Она повернулась и ушла, оставив их одних.

— Ты меня действительно любишь? — спросила Хельга. — А как же дочь Мануэлы?

— Сейчас сама увидишь, — ушел он от прямого ответа. — Где здесь спальня?

— Пойдем, покажу. Тебе выделили спальню, в которой раньше ночевал Ойген. Это на втором этаже.