Неудачник (СИ) - Геннадий Ищенко

— Он злой? — спросил Кирилл.

— Он император, — ответила Мануэла. — А они не бывают злыми или добрыми. И он сам, и все его окружение очень редко действуют, исходя из обычных человеческих чувств и привязанностей. Главное — это выгода для них самих и для империи. Что такое жизнь и судьба какого-то человека по сравнению с судьбами миллионов подданных? Роскошь быть обычным человеком они позволяют себе только в общении с очень немногими из них.

Глава 27

— Вы барон Клод Шефер? — спросил офицер, получил утвердительный ответ и, вручив юноше несколько конвертов, добавил. — На каждом написано, кому отдать бумаги. Мне сказали, что вы спешите уехать, поэтому примерно через час к дому подъедут ваши слуги и кареты. Этого времени вам достаточно, чтобы пообедать. После Хорта на тракте до самой столицы много трактиров, так что проблем с ночлегом у вас не будет. Ваши шпаги отдадим слугам. Да, предупредите профессора Йонаса Бадера, что он пока останется здесь. Завтра за ним приедут те, с кем он будет работать. Счастливо вам добраться, барон.

Он коротко поклонился и вышел из комнаты, а Клод принялся рассматривать конверты. Тот, который предназначался ему, он вскрыл, а остальные отложил в сторону. В его конверте лежала бумага, подписанная лично императором и заверенная его печатью, и небольшая золотая пластинка с застежкой. На пластинке была выгравирована собака и надпись: "Честь и верность". Бумага была грамотой, подтверждавшей его баронский статус.

— С одной стороны, император тебя уравнял с нашими баронами, — сказала Клоду Мануэла, когда он всех собрал и раздал конверты. — А с другой, не будешь же ты всем совать под нос эту бумагу. Вот пластинка — это ценная вещь, не ожидала, что нам ее дадут. Это знак того, что ты абсолютно лоялен императору и представляешь ценность для империи. Как и в ваши медальоны, в нее магически заносят имена владельцев. Теперь мы можем пройти любые проверки. А что в вашем конверте, Хельга?

— Он мне подарил наш фамильный замок и дал право сбора аренды с трех деревень, — ответила Хельга. — Только это право действует всего десять лет. Мне нужно будет туда срочно поехать. Наверное, мать и сестра еще в замке, вот я им его и оставлю.

— Съездите вместе с Клодом, — сказала Мануэла. — Одной тебе сейчас мотаться опасно даже с охраной и этой бумагой. И возьмете с собой побольше золота. Наверняка в вашем замке уже побывали молодчики графа Бекера, а после их наездов ничего ценного не остается. Пока твоя мать соберет налог, ни охраны, ни слуг в замке не останется. Да и им самим на что-то нужно жить. Что у вас, Робер?

— У меня два направления, — ответил шевалье. — Одно для сына в императорскую школу магии, а второе для меня в службу того самого графа Бекера, о которой вы только что так нелестно отозвались. Только непонятно, для чего эта бумага Кириллу. Ему же все равно придется сдавать экзамены.

— Придется, — кивнула Мануэла. — Но без этой бумаги его к ним не допустят. В эту школу поступить не так-то просто, тем более сыну шевалье. Из всех нас императорской милостью обделили меня и Джеда. Профессора я не считаю, потому что он уже не наш.

— Спасибо вам за все! — растроганно произнес Йонас. — Не знаю, что бы я делал, если бы не вы! Если я когда-нибудь буду здесь хоть что-то значить и смогу вам помочь…

— Помогите империи, — сказала Мануэла. — Я не разбираюсь ни в магии, ни в вашей науке, но почему-то уверена в том, что у вас все получится. А нам нужно собирать вещи и обедать. Наше путешествие затянулось, и очень хочется его побыстрее закончить.

Сборы много времени не заняли, обед был готов, и минут через двадцать его уже ели в трапезной.

— С сестрой не разговаривали? — спросила Хельга Клода.

— Не получится с ней разговаривать, — ответил юноша. — Я с ней говорил, пока она не села в карету императора. А после этого связь между нами исчезла. И с Дербом тоже не получается связаться. Наверное, резиденция императора как-то защищена от магии. Теперь можно будет поговорить только в столице. Когда мы в нее приедем?

— Только к вечеру, — сказала Мануэла. — Скоро доберемся до переправы через Салею, потом будем ехать дотемна и заночуем. Завтра проедем небольшой городок Старум и закончим путь в столице.

— Может быть, избавимся от меньшей кареты? — предложил Баум. — Нас осталось всего семеро, если не считать слуг, так что должны поместиться в большей карете.

— Я поговорю с кучером, — сказала Мануэла. — Если согласится поработать у меня в столице, поедет с нами, а если нет, тогда я его рассчитаю.

К окончанию трапезы подъехали кареты, и наемники быстро перенесли в них уменьшившейся багаж. Через полчаса проехали лагеря и свернули на тракт. Два часа ехали, почти не встречая карет и экипажей. Мимо проехал лишь купеческий обоз из Ларсера, да пронеслись несколько верховых курьеров.

— Обычно в это время здесь гораздо больше путешествующих, — сказала Мануэла. — Не иначе как из-за заговора ограничили выезд из столицы, а в нее тоже никто без нужды не рвется. Так, кажется, это Салея? Кто-то у нас рвался купаться. Я думаю, это можно сделать, только не на этой стороне, а когда переправимся.

Минут через десять тракт уперся в паромную переправу.

— Повезло вам, госпожа! — говорил Мануэле паромщик. — Не так давно переправляли обоз на Хорт, а кроме купцов за весь день было только две переправы. Обычно в это время здесь не протолкнуться от желающих переплыть реку и приходится подолгу ждать. А у вас, стало быть, никакого ожидания не будет.

Переправляли их опять в два приема, но на этот раз первыми уплыли господа с большой каретой, а вторым рейсом на паром загнали малую карету и всех лошадей. Пока их переправляли, все желающие искупались.

— Зря вы не захотели купаться, графиня, — сказала вышедшая из воды Хельга. — Вода очень теплая!

— Искупаюсь в ванне, — ответила Мануэла. — Одевайтесь быстрее, а то вы смущаете Кирилла. У них не принято женщинам ходить нагишом.

— Это же купание, что здесь такого? — не поняла Хельга. — Дикари эти пришельцы!

После переправы и купания долго не ехали и, как только стало смеркаться, остановились на ночлег в первом же трактире. Поужинав, недолго пообщались и разошлись по своим комнатам. Клод уже собрался спать, когда в его дверь тихо постучали. Когда он ее открыл, в комнату проскользнула Хельга.

— Мне одной так тоскливо, — сказала она, прижавшись к юноше. — Не прогонишь?

Он молча запер дверь, поцеловал ее в губы и помог раздеться.

— Мануэла в другом конце коридора и ничего не услышит, — шепнула она Клоду. — Но я все равно постараюсь не кричать.