Темный день. (Дилогия) - Рут Алла

Он сделал шаг назад, потом еще один.

— Поэтому, давайте завтра… или послезавтра…

Молчаливый крепыш с нечеловеческой стремительностью вдруг рванулся к Дарину, ухватил его за отвороты куртки и притянул к себе.

— Лжец! — прорычал он. — Он у тебя! И мы заберем его — после того, как расправимся с тобой и кобольдом!

А когда получим то, что нужно, задержимся ненадолго в вашем мире — тут просто раздолье для охотников, для таких, как мы!

— Вурдалаки не охотники, а падальщики, — злобно протявкал Тохта, любивший вносить ясность даже тогда, когда этого лучше было не делать. — Трупоеды!

Человек зарычал, услышав его слова. Пальцы, вцепившиеся в куртку Дарина, внезапно сделались тоньше и длиннее, ногти превратились в уродливые, зазубренные когти. Лицо преобразилось: глаза провалились чуть глубже, челюсть удлинилась, изо рта высунулись тонкие клыки. Дарин так опешил от неожиданного преображения, что даже не пытался вырваться.

— Этот мир такой беззащитный, такой доверчивый, такой… вкусный! Сотни, тысячи людей, беззащитных, как овцы! — говорил он, забавляясь и наслаждаясь страхом Дарина: опомнившись, тот пытался вырваться, но вурдалак был гораздо сильнее. Он вернул себе человеческую внешность и продолжил: — Как удачно, что мы сюда заглянули, правда?

Дарин стиснул зубы. На смену страху внезапно пришла злость. Он коротко размахнулся — точь‑в‑точь как пару лет назад, во времена студенческих драк — и двинул человека по физиономии. Удар получился убедительным: нос хрустнул и съехал набок. Хлынула кровь.

Тохта оскалил зубы, подскочил и полоснул клыками по руке вурдалака.

— Бежим! — крикнул кобольд Дарину и первым бросился наутек. Два раза повторять ему не пришлось.

Дарин бросился вверх по улице, со всей скоростью, на какую был способен. Как выяснилось, способен он был на многое: кобольд несся быстрее ветра, но Дарин ухитрился почти догнать приятеля.

Они перебежали через пустую дорогу, свернули в первый попавшийся двор, пронеслись по детской песочнице — Дарин споткнулся о брошенные в песке игрушки и едва не растянулся. Тохта несся во весь дух, перелетая через препятствия, ловко огибая углы. Завернув за угол, они попали на парковку возле какого-то кафе и помчались дальше, лавируя между машин. За парковкой начинался задний двор кафе, заставленный мусорными баками, коробками и ящиками.

— Давай обратно! — запыхавшись, скомандовал Дарин. — Двор не проходной!

Тохта на всей скорости затормозил, развернулся и поскакал назад. Дарину до ловкости кобольда было далеко: возле мусорных контейнеров споткнулся о пустую коробку и упал, с треском врезавшись в груду фанерных ящиков.

Секунду-другую он лежал на спине, оглушенный, ничего не соображая.

— Вставай! — сердито тявкнул в ухо кобольд. От его пронзительного тявканья в голове зазвенело. — Быстрей, неуклюжий детеныш тролля!

Дарин с трудом поднялся, потирая бок.

— Черт, — выговорил он. — Здорово я навернулся! А где вурдалаки? Неужели мы так и будем бегать от них по городу?

Кобольд сердито оскалил зубы.

— Что предлагаешь?

— Я не… — начал Дарин и не договорил: — Смотри!

Из-за угла показалась прежняя компания. Они приближались, не торопясь, словно догадывались, что беглецы никуда от них не денутся. Русоволосый издали помахал им рукой.

Дарин и Тохта переглянулись и снова бросились бежать: пронеслись мимо парка, свернули на боковую улицу и вдруг оказались в плотной толпе народа, прямо посреди колонны духового оркестра. Дарин налетел на громадный барабан, отскочил, увернулся от человека, который замахнулся на него колотушкой, чуть не сбил одного трубача, получил по шее от другого и, работая локтями, стал выбираться из толпы. Под ногами людей метался перепуганный кобольд. Стройное движение колонны нарушилось.

— Тохта! Тохта! Давай на тротуар! — закричал Дарин, пытаясь перекричать уханье барабана. — Это парад духовых оркестров, каждое лето в нашем городе проводится!

Обернувшись, он заметил, что преследователи остановились на другой стороне тротуара, спокойно наблюдая за происходящим.

Растолкав музыкантов, Дарин выбрался из колонны и помчался по улице, лавируя в толпе зевак. Тохта скакал рядом, попонка на нем сбилась, оторванный ремень волочился по земле.

Неожиданно в рюкзаке затрезвонил мобильный телефон.

— Але! — во весь голос заорал полуоглохший Дарин. — Что? Кто? Ничего не слышу! А! Доброе утро, Алла Все… чем занимаемся? Мы бежим… спасаемся! От кого? От вурдалаков! Они тут, в городе!

— Где бежите, марафонцы? — хладнокровно спросила Гингема, таким тоном, словно сообщение о вурдалаках было самым обыденным делом, вроде прогноза погоды.

— По главной улице, возле городской администрации! По направлению к университету!

— Администрация? — она на мгновение задумалась. — Это же рядом с моим домом! Бегите ко мне! Знаешь, где я живу? Дом, где магазин «Эгоист», пятый этаж. Запоминай код подъезда!

Если бы раньше кто-то сказал Дарину, что он окажется у Гингемы в гостях, он бы такому шутнику не поверил: к ее логову ни один студент по доброй воле и близко не подойдет. Но ведь жизнь порой такие сюрпризы подкидывает, что диву даешься!

Впрочем, находясь под впечатлением бегства от вурдалаков, Дарин невероятному обстоятельству — он в доме Гингемы! — поразился куда меньше, чем следовало. А кобольд и подавно — чувствовал себя в ее квартире, как в своей собственной норе: стянул попонку, сбросил ошейник и огляделся.

Прихожая у Гингемы оказалась просторной, с высоким потолком, с большим старинным трюмо, с белыми фарфоровыми светильниками на стенах.

Сама же хозяйка, пока гости осматривались, посыпала коврик под дверью чем-то похожим на соль и захлопнула дверь.

— Приветствую, желаю процве… тьфу, ты! Здравствуйте! За нами вурдалаки гнались, — сообщил Дарин, незаметно пихнув ногой Тохту: тот внимательно обнюхивал паркетный пол. — Мы только что встретили их на улице!

— На какой? — поинтересовалась Гингема так, словно это было важно.

— На бывшей Алеутской! Та, которая сейчас Партизанская. Вурдалаки, вот кто попал в наш мир!

Гингема поставила коробку возле зеркала.

— И куда только милиция смотрит? — заметила она.

— Потому и часы с волшебным заклинанием вчера сработали! Их трое и они…

Кобольд принюхался к коробке.

— Морская соль? — со знанием дела осведомился он.

Гингема кивнула.

— С запахом лимона. Я и на балконе насыпала и на подоконниках, по твоему совету. Должно отпугнуть незваных гостей. Кстати, я вчера вдобавок к тому, что вы рассказали, решила еще кое-что поискать. Что-нибудь о феях, о нечисти разной и тому подобное. Один мой старый друг живет в Лондоне и как раз специализируется на изучении средневековых легенд. Мы с ним вчера по телефону поговорили, он тоже подтвердил, что почти все твари боятся морской соли и запаха лимонов!

— Точно, — кобольд опасливо покосился на дверь. — Боятся, я же говорил! Но только насчет лимона… что это такое?

— Фрукт, запах у него… — Гингема на мгновение задумалась.

— Лимонный, — подсказал Дарин. Он постепенно приходил в себя, только сердце еще колотилось по-прежнему так, будто хотело выскочить наружу.

— Совершенно верно, — кивнула она. — Я сходила в ближайший магазин и купила десять пачек соли для ванны с ароматом лимона. Еле дотащила!

Гингема прислушалась: на лестнице было тихо.

— Они от нас на бульваре отстали, — сбивчиво говорил Дарин. — Там, знаете, парад оркестров проходит, оказывается. Народу — тьма! И все с барабанами, с дудками!

— Понятно, — сказала Гингема, бросив на него внимательный взгляд. — Будем надеяться, это их со следу сбило. Проходите, — она кивнула на дверь. — Прошу.

Тохта опередил Дарина, первым скользнул в дверь и зацокал когтями по паркету, на ходу принюхиваясь к новым запахам. Ароматы витали соблазнительные, аппетитные.

— Кошка, — довольным тоном пробормотал он и облизнулся.

Дарин на мгновение задержался на пороге и окинул взглядом комнату: любопытно взглянуть на жилище самой Гингемы! Гостиная тоже была просторной и в то же время уютной: с кожаными креслами, стеклянным кофейным столиком, забавными глиняными и деревянными фигурками на полке. Возле балконной двери в высоких керамических вазах зеленели комнатные растения.