Бастард - Тимур Вычужанин

Всё массивное сооружение, казалось, вздрогнуло. Хотя, вполне может статься, что так оно и было. Каменная стена разлетелась кусками в разные стороны, подняв в воздух тучу мелкой пыли, забивавшей глаза и нос, вызывая у принца неприятные воспоминания о вампирском замке барона близ культурной столицы королевства Сарт. В образовавшейся дыре показался силуэт дракона, а его голова на длинной змеиной шее просунулась внутрь, оказавшись прямо напротив Адриана. Это был тот самый дракон из его кошмаров, тот самый, только мёртвый, будто за пределами своего родного дома, скованного вечным льдом, он обрёл свой истинный облик. Ни чешуи, ни огня, ни перепончатых крыльев — ничего не было у этого дракона, кроме всеподавляющей мощи костей, веками укреплявшихся в снегах Ледяной Пустыни. Он смотрел на принца пустыми глазницами, и этот неживой взгляд заставлял кровь стынуть в жилах, делая невозможными хоть какие-то движения. Этот взгляд пугал куда больше, чем если бы сейчас бастарду приходилось смотреть в жёлтые злые змеиные глаза настоящего дракона. Он бы не испугался его мощного дыхания, шелеста крыльев, скрипа идеальной чешуи, блестящей в отсветах устроенного им самим пожара. Но это существо не дышало. Оно просто бесшумно разинуло пасть и потянулось к принцу, а он ничего не мог с этим поделать, чувствуя себя беспомощным юнцом, на которого внезапно напала бешеная дворовая облезлая собака или кабаниха, подумавшая, что он хочет причинить вред её поросятам. Сердце в груди Адриана замерло, он даже не пытался машинально нащупать Диарнис, чтобы хоть как-то защититься от надвигающейся на него смерти. Но его спас Фельт. Вряд ли сам бард смог бы ответить, что его тогда толкнуло на такой поступок, что заставило его схватить меч товарища и кинуться с ним на это страшное существо, чьи зубы всё ближе приближались к принцу, готовые вот-вот сомкнуться у него на поясе, чтобы перекусить пополам, чтобы напиться его кровью, а потом скинуть вниз, наслаждаясь тем, как кости этого хрупкого человека будут с хрустом ломаться о неприступные стойкие камни. Полуторный меч блеснул в руках юноши и тяжело опустился на голову дракона один раз, потом ещё и ещё. Фельт с бешеным криком остервенело колотил скелет одного из легендарных ящеров по черепу, дробя его на мелкие кусочки. Несколько ударов пришлось на шею. Наконец, голова с хрустом пошла трещинами. Костяной дракон забился в агонии, круша вокруг себя всё подряд. Стены начали обваливаться, потолок затрещал и тоже посыпался. Огромный представитель нежити смёл с ног Адриана, от чего принц тут же потерял сознание, крепко приложившись головой о каменный пол, волосы на его затылке слиплись от крови, на этот раз от своей. Фельт же так и застыл с мечом в руках, не понимая, что происходит. Только чудом его не постигла такая же судьба, как и принца. Демонолог вскочил на ноги, кричал что-то барду и махал руками, но до юноши его слова долетали будто бы издалека. Однако он всё же понял, что от него требуется. Быстро подскочил к принцу, кряхтя, поднял его. Маг в красном что-то дико закричал и кинулся к дыре, которую проделал дракон. Всё ещё с трудом воспринимая происходящее, Фельт кинулся за ним.

Ощущение свободного полёта почему-то не придало ему совершенно никакого поэтического вдохновения, зато холодный ночной чистый от каменной пыли воздух быстро привёл его в себя. Они летели вниз вслед за драконом. Юноша видел, как огромный скелет со скрежетом и грохотом ударяется о дно ущелья, как за их спинами с не менее ужасным шумом обрушивается три этажа Охранной Башни Сарта, погребая под собой тех, кто ещё пытался там защищаться от наседавших клар'хта, мгновенно обрывая людские хрипы и крики, увековечивая их под завалами. А потом он ощутил странное чувство, будто он сейчас находится в каком-то странном месте, где очень темно, где он не чувствует не только веса Адриана, но и своего собственного. Потом понимает, что вокруг стало невероятно темно. На какое-то мгновение он думает, что вот оно, камни, что они все мертвы, но потом видит мага, который усердно шепчет слова заклинания, рисуя при этом в воздухе углём очередную пентаграмму. И на душе у молодого барда стало невероятно легко и радостно, захотелось смеяться, но сил хватило только лишь на слабую блаженную улыбку.

"Нет, глупости они всё говорят. Всё-таки жизнь хоть чуточку, но иногда похожа на сказку" — пронеслась последняя мысль в голове Фельта, после чего он позволил себе потерять сознание.

Прошло уже несколько дней. Они добрались до Даргоста. Демонолог каким-то образом смог догадаться, что нужно им именно туда и поэтому телепортировал сразу же к южной границе Султаната с Ландом, где уже начинались болота. Постепенно отвоёвывая территорию у степей, они всё дальше заманивали путников в свои опасные топи. Близ самой границы трясина простиралась под плотной кроной высоких деревьев. Испарения погружали болота в плотный зелёный туман, заставляли жутко потеть и идти очень медленно, потому что каждый неосторожный шаг мог обернуться для них трагедией, а в этой липкой мгле не было ничего видно даже на пару шагов вперёд, не говоря уж о том, что бы бежать по узким тропкам, состоящих из кочек разной высоты, будто бы специально созданных природой для того, чтобы здесь не прошёл ни один неподготовленный человек. Неудивительно, что даже всем известные своей ловкостью и охотничьими инстинктами пепельноволосые даргостцы не селились в этих землях, предпочитая "более спокойный" север, где деревья росли редкими и покорёженными руками утопленников со скрюченными пальцами. Нет, там тоже часто стоял туман, а "блуждающих огоньков", главным развлечением которых было заманивать всех путников без разбору в топи, где они присоединялись к обширной коллекции таких же бедолаг, было там ещё больше, чем здесь, но климат там был куда приятнее, потому что вряд ли кому-то было бы приятно жить здесь. Хотя, поговаривают, что тех, кого даргостцы изгнали из своих общин за страшные преступления, уходили именно сюда. Живя здесь, в уединении, в изоляции от внешнего мира, они ожесточались до такой степени, что уже больше походили на зверей. Рассказывали, что они иногда заключали сделки с местными кровожадными духами, чтобы отомстить тем, кто их выдал. Ну и заодно ещё и тем, кто вынудил здесь жить. Почему они не могли уйти куда-то в другое место? Очень трудно сказать. Скорее всего, это связано с тем, что к жителям болот всегда относились с подозрением. Тем более к тем, кто ведёт себя очень скрытно и т. д. Что поделать? Даргостцы тоже не любят остальных людей и жизнь их устроена совсем иначе, а человеческая раса всё ещё полна предрассудков и потому не может принять этого, следствием чего и является эта подозрительность. Хоть это и нельзя не считать странным, поскольку они всё-таки являются людьми. Но и представителей других народов люди одаривают не меньшим "дружелюбием". Особенно эльфов, которые мало того, что живут за тридевять земель, так ещё в придачу и культура их так сильно превосходит человеческую. А их гордый взгляд свысока, который большую часть людей просто выводит из себя! И как же можно забыть о том, что они никогда не вступают в войны? Это же просто немыслимо! Они же не помогают, а это в понимании большей части людей, равносильно оказыванию содействия врагу. Конечно же, это очень странная логика, которую даже таковой и назвать-то трудно, однако сейчас ни Адриану, ни демонологу, ни уж тем более спящему под плащом Фельту (ночью тут становилось достаточно холодно, а поскольку всё то, что они взяли с собой в путь, включая, разумеется, и удобные спальные мешки, осталось под завалами великой Охранной Башни, то пришлось довольствоваться, так сказать, подручными средствами и спать по очереди, потому что болота всё-таки таили в себе опасность) не было дела до таких глобальных проблем, как толерантность (вернее, её отсутствие) людей по отношению к другим расам или просто другим, но таким же представителям человечества, как и они сами. Сейчас их занимали куда более мелкие вещи. Например, они старались не забывать о том, что здесь вряд ли может быть кто-то ещё, кроме них, а эти шепотки и шаги в ночной непроглядной тьме, невероятно быстро опустившейся на болота, не больше, чем проделки огоньков, которые изредка мелькали среди плотной стены деревьев и свисающих с них лиан. Они старались не думать о полуразвалившемся маленьком деревянном доме на сваях, стоявшем чуть поодаль. Пытались, но в голову всё настойчивее лезли мысли о тех самых преступниках, которые шли на поводу у злых духов. Особенно для них было неприятным тут слово "духи", поскольку ни у кого из них ещё не выветрилось произошедшее на южной границе Сарта. Глупо, конечно, было думать, что извечные жители степей последуют за ними сюда, но, как уже было сказано выше, в людях часто предрассудки и страх за собственную жизнь пересиливают здравый смысл. А потому сейчас они старались не смотреть по сторонам и молчать, чтобы не упустить момент, чтобы иметь возможность прислушиваться к каждому из тех звуков, что доносились до них из-за ночного занавеса.