Смутное время - Олег Яковлев

Сэру Ильдиару де Ноту пришлось уладить все дела ордена Священного Пламени и разобраться с вопросами обороны королевства. Теперь он был готов отправиться с посольством к гномам.

На Соборной площади колыхалось многоликое людское море. Воины стянулись сюда изо всех концов страны. Все ордена прислали свои лучшие, отборные отряды. Вычищенные до блеска стальные доспехи рыцарей пестрели различными гербами, знаками отличия; гордые знамена реяли на теплом ветру Срединных равнин.

– Причину нашего спешного сбора здесь, я думаю, объяснять не надо. Но я еще раз скажу. Почти месяц назад Прόклятые захватили Элагон – наш, казалось, неприступный юго-западный рубеж, гордость королевства, вотчину магов и торговцев. Ворвавшись в город, некроманты убили или… – отец Мариус запнулся, – или обратили всех жителей, не щадя ни стариков, ни детей. – Первосвященник говорил все громче и сбивчивей, срываясь на крик. – В день сражения на кладбищах города расходилась земля, падали надгробия, и покойные горожане присоединялись к армии Прόклятых. Так происходит и сейчас! Их силы растут с каждым днем, и скоро они двинутся на столицу. Святыни наших отцов осквернены! Самое священное оказалось под угрозой! Но! Нам нельзя пускать в сердце страх! Хранн Всеблагой помогает лишь сильным… – Тут первосвященник замолчал и пару минут стоял, пытаясь отдышаться. – Я хочу, чтоб с вами говорил Великий магистр ордена Священного Пламени сэр Ильдиар де Нот.

Самый почитаемый орден в королевстве славился своими мастерами меча, знакомыми с магией огня. Им не было равных как в одиночных схватках, так и на поле брани. И сейчас на балкон храма выходил их предводитель и духовный лидер.

Великий магистр был закован в свою неизменную белую сталь. Сверкающая в лучах рассветного солнца парадная кираса была украшена работой талантливого мага-иллюзиониста: на груди, там, где сердце, горело пламя, переливаясь и играя нарисованными языками. Свой шлем, увенчанный двумя белыми крыльями, паладин держал у локтя.

– Братья! – В ответ по толпе прокатился торжествующий крик, убегая к задним рядам и возвращаясь втрое усиленным. Ильдиар вскинул руку, и все стихло. – Я скорблю, братья! Скорблю всей душой, что нас всех не было в Элагоне!!! – Последние слова были выкрикнуты с такой силой, что по площади опять покатились исполинские волны тысяч и тысяч голосов. – Я скорблю, что, когда наши братья падали замертво, мы не помогли им! Скорблю, что мы остались в стороне, когда горели их дома, а проклятая нежить добивала их жен, матерей, сестер и детей! – Удар руки, закованной в белую сталь, по ажурному поручню балкона обрушил несколько маленьких мраморных осколков вниз. – Я скорблю по павшим, но более мне жаль живых, кому жить с такой раной в сердце. Моя скорбь по всем нам!!!

Крики людей отрывались от земли и улетали в далекие небеса. Кричали все. Кричали рыцари ордена Златоокого Льва в позолоченных доспехах работы западных мастеров. Кричали послушники далеких Серебряных Крыльев, будоража своих прирученных грифонов. Надрывали глотки семифутовые гиганты из королевской гвардии, которых отбирали в раннем детстве по доброй сотне качеств. Что есть сил кричали мастера-лучники с озер Холодной Полуночи, о которых говорили, что над их луками колдуют сами эльфы. Разношерстная толпа рыцарей, воинов и простолюдинов колыхалась, как неспокойные воды Западного океана в часы бурь.

Я даже удивился, с каким обожанием они смотрят на него, с каким уважением внимают каждому его слову, ловят каждое его движение. Я тоже был здесь сегодня, ведь не мог же я пропустить такое развлечение. Столько душ кругом, которые только предстоит изувечить, ослепить, лишить возможности сопротивляться, выпить из них все соки, пока от них не останется ничего, кроме серой тени, которая тоже (о нет! Ха-ха-ха) не вырвется на свободу, а будет служить мне вечно. Никто не узнает меня, я замаскировался очень хорошо, я хожу меж ними – они об этом не знают, я убиваю их – они продолжают мне улыбаться. Не припомню более удачного облика… На меня никто и внимания не обращает… Мастер в игре…

А этот Ильдиар де Нот, глупый человечишка, распинающийся на балконе собора, как же он жалок, даже во всем своем блеске, ведь он всего-навсего – человек, не больше. Хотя и он тоже не так прост, как кажется. Знавал я когда-то одного похожего на него. И если ты, храбрый граф, представляешь собой свет (как возвышенно и глупо), то тот был ведом тьмой (не менее глупо). Но он смог меня тогда отбросить далеко назад, а я так и не лишил его жизни, не лишил души. Нужно уметь признавать свои промахи, ведь у тех, кто слеп, никогда не исполняются долгосрочные планы. Черный эльф с черным мечом. Где ты? Жив ли ты еще, изгнавший меня из Конкра? Если нет, то где погребен? Я хочу найти твою могилу, хочу вскрыть ее, оскорбив твою память, хочу поднять тебя из посмертия – ты был бы достойным рабом. Если ты и вправду все еще топчешь своими никчемными ногами эту обреченную землю, как напророчил мне Прόклятый из банки, то недолго осталось…

Ильдиар снова поднял руку. Медленно, как будто с нежеланием, над площадью воцарилась тишина.

– Но что же нам теперь делать, братья? Неужели мы будем предаваться праздному унынию и только оплакивать погибших? Нет! Нет, ибо враг не остановится в Элагоне и в эти минуты готовит армаду нежити, чтобы двинуться к столице! – По толпе прошел легкий и оттого еще более тревожный шум. – Прόклятые пройдут по берегам Илдера, сжигая на пути деревни и замки! Они подойдут к стенам города, благословленного самим Хранном, и уничтожат всех, кто осмелится поднять против них оружие!

Теперь над площадью повисла плотным покрывалом гнетущая тишина. Воины уже не встречали каждое слово своего предводителя неистовыми криками, все молча смотрели вверх, где на груди графа де Нота горело неугасимое пламя.

– Но я верю, – паладин заговорил тише, но его голос все равно разносился по всей площади. – И верю не в толщу камня стен, не в огромные ворота и неприступные башни, я верю в то, что, когда Прόклятые подойдут к Гортену, у нас не дрогнут руки, не упадут наземь луки, мечи и копья, не подогнутся в страхе колени и мы не рухнем перед ордами нежити, как покорные рабы, готовые по первому слову щедрых победителей пасть ниц! Я верю, что наши мечи будут рубить мертвую плоть врагов, а стрелы полетят точно в цель во славу Хранна. Я верю в вас! Верю, что в ваших сердцах, как и в моем, горит огонь! – И в небеса взвился последний крик войска. Встрепенувшийся ветер разнес его далеко окрест, чтобы все подданные короля услышали, что столица готова к бою, готова сражаться и победить.

Вестник в черной кожаной маске – чтобы не нарушать покой темного зала чувствами, отражавшимися на лице и в глазах, – передал свернутый в свиток кусок багровой демонской кожи древнему, как само время, гному с длинной белой бородой и мрачным морщинистым лицом. Заостренным ногтем указательного пальца старик разрезал сшивающие послание черные нити, сделанные из смолистых волос того же демона, с легким шорохом развернул письмо и опустил взгляд на вырезанные ровные руны. Посланец хмуро склонил голову – он знал, что там написано.