Смутное время - Олег Яковлев

– Сир, а это не такая уж бредовая идея, – вдруг вставил сэр Ильдиар. – Насколько мне известно, те послы как-то оскорбили бога гномов Дрикха. Я бы тоже достал меч, если бы услышал хулу на Хранна. Их можно понять. Прошу вашего дозволения, сир, самому стать послом к Дор-Тегли.

Лорды покосились на Ильдиара: мол, от Шико еще можно было ожидать подобной глупости, но от тебя…

– Никогда такого не будет! – Король уже всерьез гневался. – Ильдиар, ты что, обезумел? Мне нельзя терять в такое время своего лучшего полководца! Дор-Тегли не пощадят тебя, и твое растерзанное тело склюют ворόны в одном из глубоких ущелий хребта Дрикха или гор Дор-Тегли.

Шут подошел к королю, наклонился к самому его уху и зашептал:

– Ты же знаешь, братец, что у нас нет другого выхода. Помощи ждать неоткуда. Все полки, которые только возможно, мы соберем, а что дальше? Этого все равно будет недостаточно… Ты должен смириться. Ильдиар – наилучший кандидат на роль посла. Дор-Тегли уважают только силу, наш граф ее им покажет…

– Тогда уж лучше посылать диких северных берсеркеров – силы им не занимать… – так же тихо прошептал король. – И их не так жалко, как Ильдиара.

– Это верно, но говорить за них будет их боевая ярость? Они же совершенно не умеют общаться и вести переговоры, а магистр Священного Пламени – искусный дипломат.

Все ждали, пока закончится эта тихая перепалка. Никто не слышал того, что говорил Шико королю, также никто не слышал того, что Его величество отвечал шуту. И все же Ильдиар прочитал в глазах короля, что он колеблется…

– Сир, мне кажется, я смогу найти общий язык с их Подгорным королем, – решил укрепить свою позицию граф.

– Кажется ему… – проворчал король. – Что ты скажешь на это, Тиан?

– Сир, если все сложится удачно, у нас действительно будет просто неоценимый союзник. И я верю, что Хранн и Дебьянд[41] помогут Ильдиару. Я считаю, что этот подвиг ему по плечу.

– К тому же Дор-Тегли не такие уж и кровожадные, как о них говорят, – вставил Шико.

Решив пока не выяснять у плута, откуда у него такие сведения, король прикрыл глаза рукой и задумался:

«Если Ди договорится с их королем, гномы помогут отбросить Прόклятых за пределы королевства. О том, чтоб уничтожить их совсем, можно пока даже не мечтать… А что, если они откажутся? Если убьют лучшего воина и полководца Ронстрада? Убьют лучшего друга? Злой выбор, Тели. Но выбирать все равно придется. Рискнуть жизнью Ильдиара?»

– Придется рискнуть, братец, – словно прочитал его мысли Шико.

– Что вы скажете, святой отец? – обратился король к первосвященнику.

– Я вообще против этой авантюры с Дор-Тегли, – хмуро ответил тот. – Но если уж Высокие Лорды так хотят этого, то предложил бы себя в качестве посла: гномы не посмеют тронуть святого человека.

– Нет, отец Мариус. Вас отправить к гномам я уж точно не смогу. К тому же они уважают лишь бога Дрикха. – Король уже принял решение.

Если его предок не решился мстить гномам за своих убитых людей, то он точно решится. Ильдиар будет отмщен, но от этой мысли никак не становилось легче.

– Надеюсь, хоть послом к эльфам я могу быть? – справился первосвященник. – Мое бездействие начинает меня сильно угнетать.

– Отче, до Конкра пролегает путь, полный опасностей. К тому же вы нужны в Гортене. Кроме того, я думаю, у Тиана есть кто-то на примете, – ответил король.

Первосвященник кивнул – говоря по правде, он и не хотел отправляться к эльфам, но и не предложить себя в качестве посла тоже не мог.

– Да, сир, – ответил Тиан. – Это мой старый друг – маг природы.

Отец Мариус вздохнул с облегчением – значит, точно не нужно будет покидать теплый и уютный Гортен. Если честно, первосвященник был не слишком-то храброй личностью.

Какой еще, подери тебя Прόклятый в банке, маг природы? Я от злости даже чересчур сильно сжал подлокотники кресла – обитое темно-синим бархатом дерево раскрошилось под моими пальцами, как сухой опавший лист. Никто ничего не заметил. Кто бы сомневался? Слепцы и невежды… Но меня немного, совсем чуть-чуть, раздосадовало то обстоятельство, что у Тиана есть кто-то посторонний, кто-то, в чьи сознание и душу мне будет тяжело забраться без подготовки и длительного знакомства. Старик, как обычно, путал карты. Нужно разведать все, что можно, про этого посланца, а уж потом натравить на него некромантов. Пусть себе бегают. А я заберу Чашу из их рук. По-настоящему холодных и мертвых.

– Тиан, волею Нашей, поручаю тебе договариваться с эльфами… – Инстрельд замолчал. Все затаили дыхание: прислушается ли король к своим советникам или нет? – Ильдиар отправляется в Ахан. Генерал Сейтсил, поручаю вам стягивать все возможные рати к столице. Только не переусердствуйте – не оставляйте границы совсем беззащитными.

Старый главнокомандующий кивнул – приказ будет выполнен.

– А для вас, святой отец, у меня тоже есть дело: кто-то должен поднять боевой дух воинов, кто-то должен морально подготовить город к тому, что, возможно, в скором времени ему придется обороняться подобно Элагону. Лучше вас этого никто не сделает.

Король встал. Лорды поднялись вслед за королем.

– Благодарю вас, милорды. И помоги нам Хранн!

Король вышел из зала.

«Пока у бабочки нет крыльев, она не может долететь до паутины. Так и воин, не научившийся в совершенстве владеть своим оружием, не способен с честью умереть в праведном бою и вознестись пред светлы очи Хранна. Битва есть единственный путь в светлые чертоги нашего Отца. Помните это».

Много лет назад высеченная в камне фраза легко читалась и сейчас. Скрижаль стояла справа от гигантского входа в Собор Хранна Победоносного, самого большого сооружения в столице. Над ней возвышалась огромная статуя сына Хранна, покровителя людей, Йоргентротта. Напротив нее, по другую сторону от входа, стояла большая статуя самого Хранна: бог войны держал в одной руке обнаженный меч, в другой – щит, отбрасывающий черную тень на широкие ступени, что вели к дверям. Шпили и башенки храма уходили высоко в небо, как бы подпирая белесо-лазурный свод.

Главный служитель Хранна в Ронстраде был невысоким человеком средних лет. Узкие плечи, коротко подстриженные волосы, внушающий безграничное доверие голос и белоснежная мантия с золотыми знаками богов. Все это был первосвященник Мариус Диран.

Сейчас он стоял на балконе. Балкон нависал над главной лестницей, опираясь на две тонкие витые колонны, на высоте третьего этажа. Он был предназначен для выступлений, проходивших каждый год в день весеннего равноденствия, в тот мистический момент, когда день равен ночи, а светлые и темные помыслы в душах людей находятся в зыбком равновесии. Но сегодня первосвященнику приходилось говорить в неурочный день и час. В Ронстрад пришла беда, и ее надо было встретить.