Темный день. (Дилогия) - Рут Алла

— Да знаю я… — проворчал Дарин. — Но за тебя опасаюсь.

Тохта осторожно просунул мордочку сквозь прутья и выглянул во двор: женщины с котом уже не было.

— Ничего, не опасайся! Это что за газета у тебя? С этими… как их? С объявлениями?

Дарин кивнул.

— Она самая.

Он посмотрел на кобольда, подавил вздох и принялся переворачивать страницы.

— Так, спецоперация, спецоперация… блин, в последний раз мы это делаем, понял?

Тохта небрежно отмахнулся. Из-за пачки газет он вытащил ярко-красную футболку — подарок Дарина — и принялся придирчиво ее рассматривать. Сам Дарин футболку эту не носил, не любил красного цвета, а Тохта как увидел — так и подумал, что пора бы уже его лохмотья, в которых он из Лутки прибыл, выкинуть и обзавестись новыми. Дождался, пока Дарин из дома уйдет, перерыл в его шкафу все вещи и отыскал что надо: отличную тряпку подходящего цвета. Кобольды красный цвет обожают, это все знают. А Дарин, когда вернулся, только плечами пожал и сказал, что футболку ему на какой-то презентации вручили и что если она Тохте нравится, то кобольд может делать с ней все, что заблагорассудится.

Тохта потянулся за ножницами.

— Где-то тут был купон бесплатного объявления… а, вот он! Сейчас заполню и сегодня же отнесу в редакцию. Можно, конечно, почтой послать, но когда сам приносишь — публикуют быстрее. Почтой-то когда еще дойдет. Странно, — Дарин пожал плечами. — И почтампт и редакция — на одной улице, а письмо неделю идет.

Он нашарил на столике ручку.

— Ну, пишем, как обычно: «Предложение только для состоятельных людей»… кому не понравится себя состоятельным считать, а? «Только для состоятельных людей и владельцев загородных домов. Продается экзотическое африканское животное, лучшее украшение вашего личного зоопарка».

Дарин взглянул на Тохту и отложил ручку.

— Знаешь, не лежит у меня к этому душа. Давай лучше я в турбюро зайду и снова парочку переводов возьму? Они быстро заплатят…

— Дальше пиши! — приказал кобольд, не отрываясь от своего важного занятия: он увлеченно кромсал ножницами футболку. Кромсалось вкривь и вкось, но Тохта был очень доволен — отличные лохмотья получаются! Смущала его только белая рекламная надпись на груди, ну, да ладно, это не беда.

— У толстосумов мода сейчас такая: построить дом за городом, а при нем — вольеры со зверушками, — ворчал Дарин, нехотя заполняя купон объявления. — Выделываются друг перед другом: кто крокодилов заведет, кто кенгуру. Один даже пингвинов привез, я по телевизору в местных новостях видел! Но крокодилами, павлинами да обезьянками нынче уж никого не удивишь. То ли дело, когда в вольере совершенно новое, неизвестное науке африканское животное сидит! За такое не жаль и денег отвалить! Перед друзьями, опять же, похвастаться…

— Точно! — кобольд в возбуждении облизал мордочку. — Золота отвалят — кучу! Мне — третью часть, как всегда. Странные у вас тут деньги — бумажные, кому скажи, засмеют! Ну, да деньги — они всегда деньги!

— Это точно, — согласился Дарин. — Дальше пишу, как обычно: «Экзотическое африканское животное имеет сертификат Африканского королевского зоопарка и справку ветеринарного контроля». Ну, справку я на компьютере вечером сделаю, сертификат — тоже. Фотографию короля найдем в Интернете, — он посмотрел на Тохту, тот кивнул. — Надо только настоящего монарха отыскать, а я то я в прошлый раз снимок нашего губернатора на сертификат поставил. Покупатель все удивлялся, что африканский король на нашего губернатора похож. «Вылитый губер, говорит, только в короне».… - Дарин отложил ручку и аккуратно вырвал страницу с купоном. — Надеюсь, эта продажа пройдет отлично…

— Как и все остальные! — тявкнул Тохта. Он отложил ножницы и напялил на себя красные лохмотья — новехонькие, яркие. — А здорово мы придумали, правда? С продажей-то?

— Правда, правда…

Кобольд одернул одежку и прошелся перед Дариным — тот заполнял купон и сосредоточенно грыз колпачок ручки.

— Ну, как? — подчеркнуто скромно спросил Тохта. — А? Как?

Дарин поднял голову, посмотрел на надувшегося от гордости кобольда, наряженного в красную футболку с написью «Кока-Кола» на груди и прикусил губу, чтоб сдержать смех.

— Отлично! — поспешно сказал он. — Класс!

— Ага, — довольно отозвался Тохта. — А насчет оперции — ты меня продаешь, а дальше — как обычно: в первую же ночь я удираю.

— В прошлый раз мужик решил, что тебя воры украли, — сообщил Дарин, припомнив покупателя: владельца сети казино, который радовался «экзотическому африканскому животному», как ребенок. — Перекусили, говорит, ночью стальную цепь клещами и своровали редкого зверя! Чуть не плакал.

— Клещами… — проворчал кобольд. — Для меня цепь зубами перекусить — минутное дело…

Он демонстративно оскалил клыки.

— Ты осторожней там, — серьезно предупредил Дарин.

— Не в первый раз, — самоуверенно сказал Тохта. — Потом, как сбегу, через недельку можно еще одно объявление дать: «Нашелся экзотический зверь, верну за большое вознаграждение».

— Нет уж, — решительно проговорил Дарин. — Завязываем со спецоперациями, понял?

Кобольд не ответил.

— Тохта, ты меня слышишь?!

— Слышу, слышу… спецоперации — это тьфу, ерунда. Если кобольд сбежать захочет, ничто его не удержит. Ошейник надевать, вот что противно! — он угрюмо покосился на новенький ошейник с заклепками, что валялся в углу балкона. — Большего позора и представить трудно… кобольды не носят ошейники, подобно собакам!

Тохта презрительно фыркнул.

— Дай слово, что в Лутаке ты никому не расскажешь об этом! — угрюмым голосом потребовал он.

Дарин поднял голову.

— О чем?

— О том, что я носил ошейник!

Дарин откинулся на спинку старого кресла, посмотрел на летнее небо, на зеленые кроны тополей.

— В Лутаке… — проговорил он и вздохнул. — Между прочим, сегодня ровно месяц, с тех пор, как мы… как я вернулся.

Кобольд покосился на него рубиновым глазом.

— Это ты — вернулся, — буркнул он. А я — нет.

Он сполз с газетной пачки, лег на пол и положил голову на лапы. Сердце так защемило от тоски, что даже слезы навернулись.

— Домой хочу, — пробормотал Тохта. — Домой…

Дарин снова вздохнул: ему было жаль приятеля, но как ему помочь — он не знал.

— Пива хочешь? В холодильнике одна бутылка осталась.

— Давай, — мрачно сказал Тохта.

Когда Дарин скрылся за дверью, кобольд поднял мордочку и снова принюхался к воздуху. Осень, близкая осень… как хорошо теперь в Лутаке! Тепло, тихо, по ночам со старых яблонь падают спелые яблоки, возле родного болота пахнет сыростью, землей… лягушки квакают…

Тохта зажмурил глаза, погружаясь в воспоминания, но как следует погрузиться ему не удалось: с кухни раздался истошный вопль Дарина.

— Тохта! Это еще что?! Что?!

Кобольд встал, встряхнулся, как собака и не спеша потрусил на кухню. На пороге кухни уселся на задние лапы, передние скрестил на груди и спокойно взглянул на Дарина.

— Ну, крыса, — хладнокровно промолвил Тохта. — Хорошая свежая крыса. И что?

— А то! Почему она здесь? — заорал Дарин, тыча пальцем в недра холодильника. Поверх пакетов с колбасой и свертков с сыром, лежала окоченевшая тушка крысы и черные глаза грызуна взирали на Дарина философски и отрешенно. — Мы же договаривались! Ты обещал не пихать больше в холодильник эту мерзость! А сам — положил! Блин! Теперь все выкидывать!

Кобольд насупился. Он отпихнул Дарина, сунулся в холодильник и сдернул крысу с полки..

— Почему твоя еда может тут лежать, а моя — не может? — сердито спросил он. — У себя в норе я позволил бы тебе хранить еду где угодно! Друг, называется! — прибавил он уничижительно.

— Ну, знаешь… — начал было Дарин, но Тохта презрительно фыркнул и, волоча крысу за хвост, ушел на балкон. Там он, предварительно оглянувшись по сторонам, припрятал крысу за пачку старых журналов, прикрыл сверху газеткой, вспрыгнул в кресло и подняв мордочку, стал принюхиваться к ветру. На душе стало совсем погано.