Пуля в голове - Ольга Олеговна Погожева

— Это не человек, — равнодушно отозвались из зала.

Лорд Энтони отвернулся, словно разом потеряв интерес и к погибшему Флоресу, и к разорённому ресторану. Диана вновь глянула на пустую террасу, откуда уже выходила чета Ллойд, затем присмотрелась к отцу. Верно, хороший судмагэксперт сумел бы отследить магическую ауру на теле самоубийцы, если возьмётся за дело прямо сейчас.

Вот только едва ли старый друг лорда Ллойда, полковник Лэнгдон, даст

делу ход.

— Луис живой! — тем временем раздалось из бара. Эвелин, быстрая, как молния, уже поспела к стонущему Альтьеро. — Джон, я заморозила рану, но нужно вызвать скорую!

— И полицию, — спокойно подсказал дон Медичи, пряча «магнум». — И своих друзей из ФБР.

— Я в порядке, босс, — невнятно расхрабрился Луис из-под барной стойки. — Так, бензобак пробил…

— Смотри, чтобы весь бензин не вьггек, — хмуро предостерёг Джон, оглядывая разрушенный ресторан. Выцепил взглядом дрожащий столик у заблокированного служебного хода и нехорошо сощурился.

Столик взлетел в воздух, явив взгляду детектива дрожащего метрдотеля, и Джон прерывисто выдохнул.

— К вам будут вопросы, — глухо предупредил менталист-телекинетик. — Кому давали «много денег» мексиканские гости, и кто их пустил.

— Второй мёртв, — подала голос из бара Эвелин. — Твой телохранитель, Франко…

Диана взглянула на Джанфранко, но итальянец лишь хмуро кивнул, не сводя глаз с неподвижного лорда Ллойда. Тот следил за Эвелин, выскочившей из бара. Стихийница подбежала к почти разбитой стене льда, в которой, как теперь заметила Диана, по локти застрял раненый Энрике.

— Больше живых мексиканцев не осталось, — сообщил Джон, перебегая из угла в угол и быстро оглядываясь по сторонам. — Только несколько посетителей с лёгкими ранениями… Так что держи этого покрепче, Эва!

— У меня не вырвется, — пообещала покладистая супруга, и корка льда перебежала на самые плечи взвывшего Энрике.

— Ты спасла мне жизнь, — задумчиво признал лорд Энтони, разглядывая невестку. — Пожалуй, я могу не переживать о сыне. Всё-таки война у вас в крови… И помимо глупостей, в которых вы измарались по уши, это также гарантирует и защиту, которую только ты, ирландская убийца, можешь ему дать.

— Война в прошлом, — дёрнув щекой, неожиданно спокойно отозвалась Эвелин. — И я не заберу больше ни одной жизни. Вы правы в одном, милорд: ваш сын со мной в безопасности.

— И что же получаешь от этого ты? — вдруг заинтересовался лорд Энтони. Взглянул на невестку остро, почти пронизывающе.

— Любовь, — просто ответила Эвелин. — Любовь и заботу.

Лорд Ллойд задумчиво кивнул.

— Что ж… признаю. Джону повезло с тобой больше, чем Диане — с Медичи.

Диана ощутила бережные ладони итальянца на талии: теперь, когда её левое плечо безвольно обвисло, Джанфранко не рисковал прикасаться к ране.

— Вы избавили меня от необходимости… разбираться с Флоресом, — вовремя поправился дон Медичи. — Я благодарен. Я бы не хотел… на глазах у Дианы.

Едва ли лорд Энтони, не простивший Флоресу собственной разрушенной жизни, думал о Медичи, когда отдавал старому врагу мысленный приказ покончить с собой. И следующий же вопрос это подтвердил.

— Назовите мне причину, Медичи, — медленно, всё ещё глядя сквозь них, проронил Энтони, — почему бы мне не поступить с вами так же? Почему бы не приказать вам спрыгнуть с крыши? Прямо сейчас, пока асфальт не остыл…

Медичи не успел ответить.

— Потому что ты не сможешь остановить меня от того, чтобы я последовала вслед за ним, отец.

Голос Дианы прозвучал спокойно, даже мягко, но лицо лорда Энтони дрогнуло. Словно упала наконец каменная маска, разбившись вдребезги о мраморные плиты «Пресс Лаунжа». Плечи лорда-менталиста опустились, и Диана словно наяву увидела старый образ, вырвавшийся из глубин отцовской памяти.

Прекрасная, как сон, молодая испанка в белоснежном платье, пославшая ему смешливый воздушный поцелуй.. Двери старой часовни на набережной закрываются, и они прощаются до вечера… Прощаются навсегда…

Огонь и утрата. Ярость и боль. Холод и сдержанность. Отчаяние и внезапная надежда… Диана, так похожая на Софию…

И осознание, что он не может потерять её во второй раз…

— Будь ты проклят, Медичи, — невыразительно проронил лорд Энтони. — Получи моё благословение. Только… не забирай у меня дочь…

— Нет, милорд, — сдержанно пообещал итальянец, крепче прижимая к себе Диану.

Лорд Ллойд тяжело прошёл к ближайшему прямостоящему стулу и так же тяжело в него опустился, безучастно разглядывая носившихся по залу сына с невесткой. Джон вызвал остатки персонала, предусмотрительно не открывая двери в зал настежь, и те засуетились, вызывая со служебных телефонов скорую и полицию. Охранника на месте не оказалось, так что даже Диана поняла, что Джон был прав в своем предположении: метрдотеля подкупили щедро.

— Лэнгдону позвонил? — напомнила Эвелин, пробегая обратно в бар. — Да не стойте столбами! — прикрикнула миссис Ллойд на суетившихся официантов, допущенных Джоном в зал. — Где у вас аптечка? И воды принесите!

— Позвонил! — откликнулся муж из зала ресторана. — Агенты уже едут, а Лэнгдон послал меня… э-э, обратно в Лондон. Значит, приедет ещё раньше, чем ФБР…

Похоже, разбирательств с этим беспорядком у Джона теперь до самого Рождества. Или дольше…

Диана обернулась, подобрала почти затоптанную красную розу и, не глядя по сторонам, прошла на террасу. Ледяной ветер тотчас пронзил её насквозь, раненое плечо налилось свинцовой тяжестью, заляпанный кровью снег на открытой площадке заметало свежими хлопьями, пушистыми и белоснежными. Ноги в лаковых туфельках тотчас погрузились в свежий снег по щиколотку, и Диана даже удивилась: на открытой террасе оказалось скользко и опасно. И как только сеньор Флорес дошёл, ни разу не поскользнувшись? С рукоятью ножа в рёбрах… над располосованным животом…

— Диана, — хрипло позвал Джанфранко, придержав её за руку. — Не стоит…

Диана заглянула во встревоженные синие глаза и мягко высвободилась, заглядывая за парапет. Далеко внизу суетились люди, щёлкали вспышки фотоаппаратов, мигали полицейские маячки, выли сирены. Человека на асфальте уже почти не было видно за спинами зевак и неравнодушных прохожих.

— Я видела, как умирают люди, Джанфранко.

Итальянец молча накинул на Диану собственный пиджак, бережно обнял со спины, удерживая тепло.

— Хорошие люди, — добавила Диана, глядя на суматоху внизу. — Некоторых из них я до сих пор вижу