Портал - волк волков

— А чё? Мясо — оно и есть мясо.- с набитым ртом пробормотал Крот и, прикончив консерву,

добавил. — Ну! Ещё по одной?

— Давай!- согласился Чиня.

Но на этом Крот останавливаться не собирался. Справившись со следующей консервой, Крот снова предложил: — Ещё?

Чиня с удовольствием бы ещё добавился, но здравомыслие взяло верх.

— Нет, Крот! С голодухи так много есть нельзя! Обосрёшься, а нам ещё идти. Сколько идти до деревни?

— Эти сказали вроде, что двое суток.

— Ну, вот видишь! Если ты сейчас всё сожрёшь, то за двое суток ты этот лес так обгадишь, что все зверушки в этом лесу от твоей вони сдохнут. Вставай, пойдем!

Следующую остановку они сделали, когда уже смеркалось. Разожгли костёр, благо в сумках нашлись и спички. Нашли даже мазь от комаров, которая не особо помогала. От укусов комаров всё тело уже чесалось. Но дым от костра, плюс эта мазь сделали их жизнь более комфортной. В перспективе был хороший глубокий сон. Пожалуй, впервые со дня побега. Но эта перспектива была уничтожена разгоревшимся неуёмным аппетитом. За этот вечер они уничтожили почти половину консервов и вместо сна всю ночь просидели в кустах, страдая от поноса. За последующие три дня они съели все оставшиеся консервы и картофель. Остались одни макароны. Деревни всё не было. Чиня начал проявлять недовольство. Крот оправдывался: — Показывали в эту сторону.

Ещё через два дня уже и макароны заканчивались. Чиня постоянно корил Крота, что жрать меньше надо. Во ответ Крот начал вспоминать про мясо, которое Чиня не дал взять с собой Кроту. Ещё через два дня Чиня ночью внезапно проснулся и в метре от себя увидел напряженное лицо Крота. Чиня вскочил. Крот стоял на четвереньках, в руке топор, прижатый к земле. Чиня поставил ногу на топор и сказал:- Ну-ка,пошёл на место!

— Чё ты? Ты храпел, а я пошутить хотел.- сказал Крот.

— С топором что ли пошутить хотел?

— Да я напугать хотел. В шутку.

— Ну, теперь я буду с топором шутить. — Чиня поднял топор.- Ещё раз ночью ко мне сунешься, жбан снесу.

— А если днём сунусь? — дерзко спросил Крот.

— Ну что ты ёрничаешь, дятел?

— ' Дятла' обосновать сможешь?

И Чиня вдруг понял, что это уже не тот Крот, которого он знал в самом начале. Не тот Крот, который заискивающе искал его расположения. И чем скорее они разбегутся в разные стороны, тем лучше для него, Чини.

— Кто ты такой то, что я тебе должен что то обосновывать? Ты по жизни «баклан». Ты живёшь не по «понятиям». Да ты к тому же ещё и «крыса». А с «крысой» мне не по пути. Так что Крот тебе в одну сторону, мне в другую. Делим остатки пополам и разбегаемся.

— Вон ты как рассудил. Я «крыса»? Как же ты с «крысой» то пайку делил? Ведь не по «понятиям» это. Пайку делят равный с равным. Значит ты равный «крысе»?

— Смотри как ты «наблатыкался» то! Все верхушки соскрёб, а сути то и не разглядел. Пайку я с тобой не ломал. Пайка — она в зоне святое. А делил я с тобой то, что мы вместе отработали. Мы с тобой не «кореша лагерные», а «подельники» поневоле. «Отработали» и разбежались.

— Запамятовал ты, Чиня. Когда в побег шли, так пайку то свою мы в один котёл складывали.

Чиня понял, что Крот его припирает к стенке.

— Так ты «крысой» то тогда не был. Это ты потом уже золото решил «скрысятничать».- вывернулся Чиня.- Просто сидело это у тебя в глубине души. А в процессе жизни вылезло наружу. В общем, чё теперь «тёрки тереть». Делим остатки поровну и разбегаемся.

— А у меня другое предложение. Ты забираешь всё, что выгреб из шалаша. Сумки свои, остатки макарон, кастрюлю эту грязную. Ну, то есть ты забираешь всё. А я забираю только то, что я нашёл. То есть золото и топор.

— Гы-гы гы,- засмеялся Чиня.- Ты сначала сожрал то, что я нашёл, а теперь хочешь забрать всё остальное. Ну, ты и наглый.

Крот подошёл к сумке. Достал из неё фляжку с золотом и,подойдя к Чине, протянул к нему руку: — Давай топор!

— На! — сказал Чиня и взмахнул топором снизу вверх, попав при этом обухом Кроту между ног. Крот сразу сломался пополам.

— Оп! — воскликнул Чиня и рассмеялся.

Когда боль отпустила Крота, Чиня уже вовсю делил их нехитрое имущество. На земле лежала рубашка с двумя примерно равными кучками золотого песка. Чиня засыпал одну кучку обратно во фляжку и положил её в сумку. Рубашку со второй кучкой свернул и положил во вторую сумку, при этом нравоучительно назидая Кроту: — Это для тебя он — топор. А для меня это палочка-выручалочка. Волшебная. Вот взмахнул ею и ты успокоился.

— Это мой топор и моё золото.- прошипел Крот.

— Нет Крот. Это золото и топор того фраера, которого мы замочили. Стало быть, теперь это наша общая добыча. Военный трофей так сказать.

— Ты бы тогда ушёл, а я бы со своей добычей остался. И не было бы у тебя сейчас ни золота, ни топора.

— Ну а чё ты меня остановил то. Я бы ушёл на юг. Ты бы пошёл сюда. Только что бы ты жрал всё это время? Топор бы свой сосал, как медведь лапу? Или того хуже. Как петух божий леденец.

— У меня ещё мясо было.

— А чё бы ты его сырым бы жрать стал? Спичек то у тебя не было бы.

— Правильно. Потому что ты их «скрысятничал».

Чиня огляделся по сторонам, как бы проверяя не слышит ли кто-нибудь ещё, такое обвинение.

— Ты сначала думай, прежде чем что-нибудь высрать из своего поганого рта.

Крот почувствовал, что он уже достаточно отдохнул чтобы снова пойти в атаку. Он вынул и кармана заточку и снова бросился на Чиню. Чиня встретил его ударом ноги в грудь. Крот отлетел назад.

— Какой же ты гаденький, Крот. Моей же заточкой меня же и ткнуть хочешь. Ведь я же тебе её дал. Это я её мужикам на «промке» заказывал. Свои сигареты им за неё отдал.

—