Охота на Горностая (сборник) - Вадим Панов

Старая шхуна с печально обвисшими парусами, которые некогда были голубыми, но за многие годы выцвели до бледно-серого, качалась у причала. Возле неё пыхтел трубкой бородатый рыбак, лицо которого напоминало рисунок на коре старого дерева. Увидев Сорена и Вернера, он проскрипел недружелюбно: «Думал, вы уж не явитесь. Живо на борт», – и первым полез по сходням, опасно кренясь из стороны в сторону.

Сорен в отчаянье обернулся – каравелла с полосатыми парусами медленно отчаливала, горделиво устремив нос в бескрайний морской простор. Но признаться себе в том, что ещё чуть-чуть и он, возможно, принял бы иное решение, Сорен не мог. Чувствуя себя подавленным, он поднялся на борт шхуны и встал у борта, плотнее запахнув плащ.

Шхуна отчалила неспешно – провонявшее тиной судно тащило путешественников и нехитрый свой груз по мелким весёлым волнам. День прошёл без происшествий, правда, капитан то и дело с беспокойством поглядывал за борт и ворчал что-то про рыбу-луну. «Всплывая к поверхности, она предвещает бури», – объяснил Вернер.

Когда над головой, расправляясь ветром, захлопали паруса, Сорен спросил:

– А почему морем?

Вернер помолчал, вглядываясь в даль, потом ответил:

– Мать сказала, что отец уплыл на север, на большом корабле с золотым единорогом на гроте.

А каравелла продолжала своё движение, отставая от них, если верить капитану, на полторы морские мили, словно не решаясь окончательно отвернуть в сторону и навсегда разлучить Сорена с написанной на роду судьбой. Он смотрел на её силуэт и тщетно гадал, стоит ли на палубе та девушка и видит ли она маленькую неуклюжую шхуну?

Перед закатом ветер стих, а солнце стало красным, как нагретая пламенем монета. Горизонт заволокло дымкой, где-то далеко, над смутными очертаниями земли, заворчал гром. Капитан спешно отдал приказ убирать паруса: «Будет буря, да ещё какая…» Темнота обрушилась вместе со шквальным ветром, и вода, повинуясь луне, пошла на убыль, утаскивая шхуну на гибельные мели. Валы высоко поднимали судно, между ними разверзались провалы, открывая неровный грунт, и уже не было спасения. Румпель переломился, палуба прогибалась и трещала. Из последних сил цепляясь за мачту, Сорен видел, как от страшного крена люди катились за борт, как с последним приказом – распустить стаксели! – исчез в чёрной пучине капитан, и только Вернер держался рядом, сплёвывая едкую морскую воду, висел, цепляясь за канаты, и умирать не собирался. У него был Тайный Город. И у Сорена теперь тоже.

Они спаслись чудом – на обломке мачты, за которую так отчаянно держались. Глаза и израненные ладони горели от соли. Из вспененной воды то и дело выплывали толстые обшивные доски, но ветер унялся, тучи разметало, и в небе показалась розовая луна. Ноги сводило от холода, и отчаяние накрывало волнами, одна за другой, было страшно так, как никогда в жизни.

И вдруг…

– Смотри! – прокричали Сорен и Вернер одновременно, с той только разницей, что смотрели они в разные стороны.

Сорен видел ставший вдруг невозможно близким силуэт каравеллы – паруса спущены, на палубе мелькают огни, слышны крики людей. А к ним, разгоняя обломки, плывёт лодка, подчиняясь дружным взмахам вёсел: их заметили, их пытаются спасти.

А Вернер глядел в другую сторону. Неотрывно, неверяще, не слыша, как Сорен орёт ему в ухо, как тормошит и пытается заставить плыть навстречу лодке.

– Смотри, – повторил он, кашляя и сплёвывая воду. – Туда… Видишь, где земля?

– Что? Что? – Сорен не понимал, его трясло от холода, а лодка была ещё так далеко, и нужно было плыть к ней и кричать, что они здесь и они живы…

– Дракон, – сказал Вернер.

И Сорен замер, чуть было не отпустив спасительный обломок. Сощурился, вглядываясь в клубящийся на горизонте мрак уходящей бури. Что-то было в нём – причудливое, нездешнее, и Сорен вдруг понял, что вот сейчас пришло время принимать решение по-настоящему.

– Дракон… – повторил он.

Вернер засмеялся – хрипло, сорванным горлом.

– Поплыли!

За спиной, шлёпая вёслами по воде, лавировала лодка, человек с фонарём звал живых, и каравелла возвышалась над ними опутанной огоньками громадой, и где-то на ней его ждала девушка с бирюзовыми глазами. А впереди маячила далёкая земля, и Сорену чудилось, что холодный отражённый свет луны, приближаясь, заслоняет золотое драконье крыло.

Вы, конечно, спросите, неужели разумные драконы существовали в действительности? История Великого Дома Чудь говорит, что да, но они одомашнились все до единого, и нигде, даже в самой старинной книге, не найти подтверждения тому, что часть драконов покинула Тайный Город. Но рыцарь де Блер любит повторять, что он хранитель библиотеки, а не веститель истины. Возможно, в этой притче гораздо больше правды, чем полагает он сам. Я хотел бы в это верить, так же, как в то, что Сорен и Вернер выжили и отыскали Тайный Город и их история закончилась лучше, чем моя.

Я всё-таки поступил в человский университет, вопреки воле отца. После этого, конечно, пришлось покинуть дом, да и друзей в Тайном Городе у меня со временем не осталось. Я ушёл к челам, насовсем, работаю младшим научным сотрудником в Институте астрономии, снимаю жильё неподалёку. Район, конечно, дорогой, но мама и братья помогают деньгами. На жизнь зарабатываю уроками, с девушкой расстался, смешно даже думать, что она захотела бы встречаться с таким, как я.

Скучаю ли я по Тайному Городу? Скучаю. Гуляя по Краснопресненской набережной, часто думаю, правилен ли был мой выбор? Не ошибся ли я? И ответа не нахожу. У меня есть телескоп, большое и интересное дело, целый космос, который изучить – жизни не хватит. Но нет Семьи, и никого по-настоящему близкого тоже нет. Прав ли я? Время покажет.

Елена Лис

Сказки Тайного Города

Сказка о монетном деревце

Пожилой шас вошёл в спальню к сыну, тихо прикрывая за собой дверь. Жена уже спала, и он не хотел будить её. Сын не спал, ждал его и во все глаза смотрел на отца.

– Ты обещал сегодня старую сказку…

Тот улыбнулся:

– Да… И пришёл тебе её рассказать. Но для начала вот тебе маленький подарок… – Он протянул сыну коробку. – Осторожно… Оно хрупкое!

Сынишка, не дыша, развязал ленточку, снял крышку и заглянул внутрь. Там в маленьком горшочке стояло растеньице, которое он часто видел в лавке отца. И дома у них жило такое же. Он разочарованно поднял на отца большие чёрные глаза.

– А теперь я расскажу тебе сказку… И ты сам всё поймёшь. Устраивайся поудобнее. – Старый шас подложил под спину подушку, полуложась на кровать, а сынишка, устроив рядом с собой странный подарок, умостился у отца головой на плече…

– Многие века назад гарцевал по Земле огненный единорог. Рыжие сыны вечно молодого Пламени потрясали оружием, ища супостатов во всех уголках покорённого Мира. Но сокрытым от них оставался один закуток – Город, куда уходили побеждённые.

Думаешь, кому-то там было грустно или страшно? Нет!

Рыжие много теряли – из-за собственного нрава и количества стали они не могли войти в доверие… и в Двери этого фантастического места! Там кипела жизнь, там продавали и покупали всё, что можно было продать и купить, там крутили романы и убивали, а продолжительности интриг позавидовали бы и сейчас.

И вот, в этом шумном и непередаваемо прибыльном месте жил один молодой шас. Звали его Мишвар. Был он, увы, беден. От родителей ему осталась только побитая временем лавчонка на отшибе да кое-какой скарб.

Выдался погожий денёк, и Мишвар решил проветрить дом и сделать наконец уборку. Он выносил на улицу пыльные коробки, перебирая хлам, и на дне очередной нашёл обычную мелкую монетку. «Ну хоть что-то», – подумал Мишвар. Он взял монетку, любяще потёр её и увидел, что на монетке с одной стороны кто-то ножиком нарисовал улыбающуюся рожицу. «Испортили, гады… Теперь ничего с ней не сделать, наверное». Расстроился он очень, да, так и не закончив уборку, пошёл в город. Ноги несли его мимо чужих респектабельных лавок, мимо счастливых лиц торговцев…

И вдруг он увидел воткнутую в землю палку, на которой сидела небольшая сова. А рядом висела табличка «Кому не жалко монетки – помогите. Вам же в разы приумножится счастье сделанное». Написано было корявенько.

Шас постоял, посмотрел на сову, на забавную надпись. У него и была-то с собой всего одна монетка. «Всё равно ты подпорчена. Мне вряд ли пригодишься. Может, ты порадуешь того, кому плохо?» – Он посмотрел ещё раз на улыбающуюся нацарапанную рожицу и опустил монетку в тарелочку для подаяний.

Пошёл дальше Мишвар, что толку глазеть на чужое счастье? Вернулся он к себе. Прибрал оставшийся беспорядок, перекусил да спать лёг.

Прошло два дня, и на третье утро проснулся шас и понял, что заболел. Видать, в щели окон продуло. Надо в город за лекарствами.