Все правые руки - Юрий Витальевич Яньшин

свою судьбу с откровенными засранцами. Сейчас вся страна, прилипшая к экранам телевизоров, искренне сочувствовала полицейским, вынужденным в буквальном смысле копаться в дерьме. И их нарочитая «грубоватость» при сопровождении «пострадавших», впрочем, не переходящая в откровенную грубость, встречала понимание и одобрение. Два с лишним часа десять тысяч полицейских занимались погрузочными работами. Автобусы, как челноки в швейной машине подъезжали и отъезжали с мест событий. И все это показывалось в прямом эфире и без перерыва. Надо ли знать в какую сумму обошлась в этот день работа коммунальных служб, вынужденных приводить в божеский вид площади столицы? А про самоотверженный труд уборщиц ПАТП и полицейских участков нужно писать отдельный том.

Специально приглашенные ради этого случая операторы центрального телевидения, с особым смаком живописали картину эскортирования и транспортировку до полицейского участка лидеров мятежников. Перемазанные экскрементами, стекающими по ногам вонючей жижей, они не могли вызывать никаких иных чувств, кроме брезгливости и презрения. Особенно отвратительно это было заметно на примере верных апологетов Анального — Бельбац, Скобчик и Абдурахмановой. Они даже не пытались сохранить остатки своего женского достоинства. Про Евгению Марковну Бельбац и говорить нечего — с нее как с гуся вода. Она отделалась легче всех. Забегая вперед можно сказать, что она просто заперлась у себя в квартире и не высовывала оттуда носа несколько лет, обрекая себя на добровольное заточение. А когда все же высунула, то с горечью убедилась в том, что ни для кого не представляет ровным счетом никакого интереса. Люди даже забыли кто она такая и смотрели на неё, как на плохо сохранившийся образчик древнего ископаемого. «Лошади» тоже было не привыкать появляться на экранах страны в непотребном виде. Но в отличие от иных деятелей оппозиции ей не повезло едва ли не больше всех. Лишенная негласной поддержки со стороны покойного президента и явной со стороны своей мамаши — сенатора Урусовой, она оказалась фигурантом сразу нескольких уголовных дел, связанных с преступлениями в экономической сфере. С Лией Абдурахмановой судьба-злодейка, также поступила весьма сурово и даже, в какой-то мере, не слишком справедливо. Несмотря на благорасположение к себе со стороны художественного руководителя театра «Современник» — Виктора Крыжанкова, коллектив актеров, занятых в одних постановках с ней, наотрез отказался выходить на сцену с «засракулем»[90] Абдурахмановой. И ничего с этим поделать было нельзя. Мнение коллектива — мнение народа. Крыжакову пришлось проглотить эту горькую пилюлю. Тем более и отношение к самому худруку со стороны Минкультуры после неоднозначного спектакля «Первый хлеб» было, мягко говоря, более чем прохладным. Это был удар не просто по карьере престарелой и пережившей свою популярность актрисы, а уничтожение репутации. Помыкавшись по столичным театрам в безуспешных попытках пристроиться хотя бы на второстепенные роли (в провинцию ехать ей не позволяла гордыня), она не нашла ничего лучшего для себя, как открыть в квартире все газовые конфорки и усесться на кухне, в ожидании неизбежного конца.

Что же касается личности самого «выразителя народных чаяний», то обладатель и так не слишком-то благозвучной фамилии уже никогда не смог избавиться от злых и скабрезных частушек, умело рифмовавших его «последнее достижение» с задним проходом. Поэтому с этим типом тоже было все ясно — нельзя возглавлять серьезную оппозицию, если над тобой ухохатывается вся страна. Его фигура стала настолько несерьезной, что от финансирования его деятельности отказались даже зарубежные кураторы. Нельзя восстановить «подмоченную» политическую репутацию, а репутацию «подмоченную» стол экзотическим способом нельзя восстановить и подавно. И чтобы в дальнейшем не предпринимали лидеры несистемной оппозиции, до самой их кончины к ним приклеилось краткое, но емкое название — «засранец». Менталитет русского народа, всегда встающего на сторону притесняемых и гонимых властями на сей раз не позволил проявить чувство жалости и сострадания к опозорившимся таким способам личностям.

С представителями этнических диаспор стран ближнего зарубежья и гражданами «ридной нэньки» поступили просто и без затей. Иностранным гражданам предложили выбор: либо заплатить миллион рублей, с последующей высылкой из страны и запретом на ее посещение в течение пятидесяти лет, либо отбыть тюремное заключение в десять лет, как участникам вооруженного мятежа. Для этого давался месячный срок на внесение ими или их родственниками необходимой суммы. Естественно, что играть на протяжении десяти лет в догонялки с колымскими медведями, охотников было мало, а вернее, совсем не было. С «ветеранами АТО», прибывшими к месту событий кружными путями и по большей части нелегально, для инструктажа неопытных в «майданных» делах москвичей, вообще поступили довольно гадко. После идентификации их личностей на предмет участия в карательных акциях против Народных Республик Донбасса и получения штрафных сумм с их родственников и волонтерских организаций Украины, их просто передали в руки представителям все того же Донбасса, для проведения над ними суда. На законное возмущение со стороны властей Украины о «подлом обмане клятых москалей», последовал незамедлительный издевательский ответ со стороны Москвы о том, что России все равно какому из регионов Украины передавать преступников, так как она считает территорию Донбасса ее неотъемлемой частью.

Представителей диаспор, обладающих российским гражданством, без всяких бюрократических проволочек лишали этого самого гражданства и после оплаты необходимой суммы депортировали на родину вместе с семьями. Им также закрывался въезд обратно на пятьдесят лет, то есть, по сути своей — пожизненно, говоря по-простому. Негласные лидеры диаспор, попробовавшие было возмущаться нарушением «базовых принципов Конституции» наткнулись на холодное непонимание новых властей. А наиболее ретивым было объяснено на пальцах, что их дальнейшее неконструктивное поведение повлечет за собой уже высылку их самих и «прикрытием» бизнеса. Обладатели характерных носов, окопавшиеся на местных рынках и в сфере субподрядного строительства, почувствовав реальную угрозу своему благосостоянию, разом захлопнули свои ротовые отверстия.

Среди задержанных мятежников оказалось очень много представителей западных дипломатических представительств на уровне низшего и среднего звена. Подобная ситуация хоть и прогнозировалась аналитиками МВД, но оказалась далекой от действительности. Цифра задержанных дипломатов приводила в оторопь. Сто восемь обладателей дипломатических паспортов участвовали в незаконной акции, демонстративно пренебрегая сделанным накануне предупреждением о недопустимости вмешательства во внутренние дела России. Тут были почти все представители стран Евросоюза и НАТО за редким исключением. С ними тоже не стали церемониться, препровождая в полицейские участки для выяснения личности (несмотря на то, что они предъявляли при задержании свои испачканные в дерьме аусвайсы). Они очень старались, при этом, скрыть свои лица от камер назойливых телеоператоров, но полицейские не давали им этого сделать, держа за руки. Уже находясь в «обезьянниках» они громко протестовали против нарушения Венской конвенции, придерживая руками мокрые и провонявшие штаны, от которых