Эльфы. Во власти тьмы - Джеймс Баркли

Последний из оставшихся в живых магов сошелся с ним врукопашную, обхватив его за пояс и отталкивая назад. Такаар выронил оба клинка и в упор взглянул на мага. Ауум притормозил, пропуская мимо себя тех, кто спасался бегством. Такаар склонил голову к плечу. А маг, похоже, не знал, что ему делать дальше. Он судорожно зашарил одной рукой по поясу, отыскивая нож и надеясь пустить его в ход.

Такаар положил ладонь на грудь магу и несильно оттолкнул его, всего на какой-нибудь шаг, а второй ладонью накрыл ему лицо. И голову мага вдруг охватило пламя. Это была слепящая вспышка коричневого и зеленого цветов с проблесками серого. Маг отчаянно закричал и затих.

Такаар отнял ладонь и, не веря своим глазам, уставился на нее. Губы его беззвучно шевелились. Ауум оглянулся. Мимо него пробегали последние гиалане. А сзади к ним приближались люди. Они, конечно, двигались далеко не так проворно, как самый медленный из эльфов, но они непременно сомнут ТайГетен, которые остановились в ожидании.

— Такаар. Идем, — сказал он, хотя ему хотелось произнести нечто совсем другое.

Такаар поднял голову и уставился на него невидящими глазами, когда Ауум подошел к нему вплотную, потом сделал глотательное движение и попятился, словно пытаясь оказаться как можно дальше от собственной руки.

— Я ощутил это в себе, — сказал он. — И в нем тоже. Посмотри, что я наделал. Но как?

Стрела щелкнула по камням рядом с ногой Ауума. Другая вонзилась в еще дымящийся труп мага. Ауум схватил Такаара за руку и почувствовал, что его как будто пронзила молния. Ему хотелось выпустить руку мастера, но вместо этого он лишь еще крепче стиснул ее.

— Идем. Поговорим позже, ладно? А сейчас надо остаться в живых.

Ауум побежал. Мимо пронеслись последние гиалане, которых подгоняла Пелин. Она была забрызгана кровью с головы до ног, но в глазах ее светилось торжество.

— Мы победили, — сказала она Такаару, подхватывая его с другой стороны. — Мы победили.

Такаар коротко взглянул на нее и покачал головой.

— Мы ничего не добились. Спасли жалкую горстку и позволили остальным умереть. Мы потеряли Катиетт и свою столицу. Отныне Калайус принадлежит людям.

Глава 42

Пока у воина ТайГетен остается лес, в нем живет и надежда.

Еще два дня уцелевшие эльфы поодиночке выходили из города и искали прибежища в лесу, где их встречали ТайГетен и провожали в безопасное место. На третий день люди устали убивать и перекрыли все подступы к городу. Столь надежно, что наружу не проскользнула бы уже ни одна живая душа.

В лесу эльфов никто не преследовал. Скорее всего, люди отложили эту забаву до лучших времен. Пелин сказала, что они одержали победу, но Такаар оказался прав. На самом деле они проиграли. Эльфов изгнали из их собственного города. Теперь он принадлежал людям, и вскоре они придут в лес, чтобы забрать то, что им нужно.

Столько смертей. У Ллирон прибавилось работы на много лет вперед, и она будет занята с утра до вечера, отправляя души в объятия Шорта. При условии, разумеется, что Истормун сохранит ей жизнь. Ауум почему-то не сомневался, что так оно и будет. Колдун был умен. А еще жесток и злокознен. Но при этом очень умен.

Ауум сидел вместе с Серрином из клана Молчащих на утесе над Ултаном. Внезапное появление сильно хромающего и опирающегося на клюку, но в остальном живого и здорового Серрина вызвало в душе Ауума смешанные чувства. Серрин не хотел приходить сюда, но чувствовал себя обязанным сделать это. И вот теперь Ауум ждал объяснений, чувствуя, как усиливаются и крепнут охватившие его дурные предчувствия и смятение.

Здесь они находились в полной безопасности, глядя на город и то, что сделали с ним люди. Видели они и эльфов. Без сомнения, те превратились в рабов. Радость от нападения на музей давно поблекла. Попытки освободить остальные кланы в других местах города оказались далеко не столь успешными.

— Нелепо и странно, верно? — сказал Ауум. — Иниссулы теперь — самый многочисленный клан среди спасенных обитателей Исанденета.

Серрин взглянул на него и пожал плечами.

— Сюда придут еще многие.

— Только не оттуда, — возразил Ауум. — И не сейчас.

Немногим более двух тысяч гиалан присоединились в лесу к примерно двум с половиной тысячам иниссулов. Сефан было ровно вполовину меньше, а иксийцев так вообще насчитывалось всего несколько сотен. О том же, что стало с остальными эльфами, запертыми в городе, можно было только гадать. В ту ночь к бегущим присоединились еще несколько десятков представителей других кланов, сумевших воспользоваться последней возможностью спастись.

Но горькая правда заключалась в том, что спасенных насчитывалась жалкая горстка. По расчетам Пелин выходило, что только в одном Исанденете погибло никак не меньше двадцати тысяч их соотечественников. ТайГетен и Аль-Аринаар уже отправились на разведку в Толт-Аноор и Денет-Барин, чтобы узнать, не постигла ли жителей этих городов та же страшная участь.

ТайГетен погибли почти все. Теперь их едва набиралось на десять звеньев. Во время нападения на музей большая часть их уцелела, зато потом очень многие простились с жизнью, когда вернулись в город в попытке разыскать иксийцев, представителей клана, который подвергся самому жестокому уничтожению со стороны людей. Иногда Ауум спрашивал себя, что было тому причиной. Такаар, когда он спросил его об этом в редкий миг просветления, лишь понимающе кивнул головой и вновь принялся разглядывать собственную ладонь.

— Мы проиграли, — сказал Ауум, чувствуя, как охватывает его горькое отчаяние, которого он не испытывал даже десять лет назад, когда они потеряли намного больше жизней. — Я даже не уверен, что мы вообще переживем это.

Серрин глухо откашлялся.

— Я буду говорить свободно и открыто, Ауум. В последний раз.

Ауум почувствовал, как у него защемило сердце.

— Я все время спрашиваю себя, зачем ты вернулся. После того, что ты сказал мне в лесу, я уже решил, что больше тебя не увижу.

— Времена меняются, — ответил Серрин. — Это касается не только Молчащих. Духовенство утратило былой авторитет. То, что затеяли Силдаан, Ллирон и Хитуур, означает, что жрецы больше никогда не будут править эльфами, хотя со временем они могут превратиться в доверенных хранителей веры. Но не более того.

Ауум открыл было рот, чтобы возразить, но Серрин покачал головой.

— Выслушай меня, Ауум из клана ТайГетен. Ты считаешь воинов и видишь поражение и вырождение. Но появление на этих берегах людей с их магией разбудило в эльфах нечто такое, что спало на протяжении многих тысячелетий. И самым ярким тому примером может служить Такаар. Как и я. И, по крайней мере, еще одна iad из рода иниссулов, на которую наткнулся в лесу Сикаант.

— Тебе никогда не приходило в голову, почему столь многим не удавалось стать Молчащими Жрецами, или гвардейцами Аль-Аринаар, или воинами ТайГетен? Людям еще предстоит ужаснуться тому, что они в нас пробудили. Оно таится в подсознании тех из нас, кто служит Иниссу с клинком в руке. Именно оно лежит в основе всех твоих умений, стремительности и ловкости.

— Ты хочешь сказать, что нас станет больше? — спросил Ауум. Все эти рассуждения и доводы казались ему бессмысленными и притянутыми за уши, но в устах Серрина они обретали реальность неизбежного.

— Намного больше, — подтвердил жрец.

— Надеюсь, ты прав.

— Но тебе придется искать и находить их самому. Прочесать лес насквозь. Катиетт знала, чего хочет. Возвести новую твердыню в Катура-Фоллз. Именно там надо собрать всех свободных эльфов. Молчащие продолжат присматривать за храмами. Мы позаботимся о том, чтобы ни один чужак не осквернил их своим присутствием до тех пор, пока ТайГетен не станут достаточно многочисленны, чтобы вновь взять их под свою охрану. ТайГетен и Аль-Аринаар должны тренироваться и накапливать силы. Набирать в свои ряды новых талантливых бойцов.

Ауум покачал головой. На словах все получалось легко и просто. Слишком легко. И слишком просто.

— Но мы никогда не сможем отвоевать свои города. Люди останутся здесь навсегда.

— Ты действительно в этом уверен? Ты пока еще не умеешь думать на перспективу. Не забывай, что без даров тропического леса города не стоят ничего. Это пустые сосуды. Все, что у нас есть, дает нам лес. Пусть люди боятся его. Заставь их пожалеть о том, что их нога ступила здесь, чтобы, когда вы выйдете из-под лесного покрова, они уже были внутренне готовы убраться обратно за море Гиаам.

— Мы многое потеряли, но многое и обрели, хотя это и нелегко увидеть. Раны и горечь потерь еще слишком свежи.

— Например? — Ауум понимал, что ведет себя, как обиженный ребенок, но сдержаться не мог. И не желал.

— У вас есть Такаар.

— Вовсе необязательно. Последние два дня его никто не видел. Что бы ни случилось с ним в Исанденете, он вновь пережил сильнейшее потрясение. Вероятнее всего, Такаар сбежал обратно в свою берлогу. Быть может, на этот раз он все-таки позволит тайпану укусить себя или вотрет яд желтоспинки себе в язык.