Весь Роберт Джордан в одном томе - Роберт Джордан

или Каймлин, – собственно, других больших городов Перрин и не видел; Иллиан постепенно вырастал из огромного, простирающегося на мили болота, подобного морю волнующейся травы. У Иллиана не было стен, и весь он, казалось, состоял из дворцов и башен. Здания, сложенные из светлого камня, различались по оттенкам: сероватые, красноватые, даже зеленоватые;

некоторые дома были покрыты белой штукатуркой. Скаты крыш, выложенные разноцветной черепицей, сверкали на солнце. Возле длинных причалов стояло множество судов, по сравнению с которыми "Снежный гусь" казался карликом. Суда жались к причалам в ожидании разгрузки или погрузки. В дальнем конце города расположились верфи, где можно было различить несколько больших кораблей, находящихся на разной стадии постройки – от остовов с толстыми деревянными ребрами до почти законченных, готовых к спуску на воду.

Наверное, Иллиан достаточно большой город, чтобы удержать волков на почтительном расстоянии. Да и вряд ли они будут охотиться на этих болотах. "Снежный гусь" значительно обогнал волков, следовавших за ним по берегу от самых гор. Теперь, как ни тянулся мысленно Перрин, он ничего не чувствовал. Необычное чувство опустошения, давшее ему то, чего он желал. После той, первой, ночи сны Перрина были его собственными – по большей части. Иногда Морейн холодным тоном справлялась о них, и Перрин говорил правду. Дважды он оказывался в том причудливом волчьем сне. и оба раза появлялся Прыгун и прогонял его прочь, говоря, что он еще слишком молод, слишком неопытен. Перрин не понимал, что ценное для себя Морейн извлекает из его слов, – она ничего не объясняла, но несколько раз говорила, чтобы он был осторожен.

— Как будто я и сам не знаю, – ворчал Перрин. Он уже почти привык к тому, что погибший Прыгун вроде бы и не мертв – по крайней мере, в волчьих снах. За спиной у Перрина вновь послышались шарканье сапог капитана Адарра и его тихое бормотание, – капитан не решался заговорить громко.

Канаты, раскручиваясь, полетели с судна на берег. Пока их обматывали вокруг каменных кнехтов, стоящих вдоль причала, хрупкого сложения капитан бегал по палубе, яростно шепча приказания. Судно было оснащено специальным механизмом для спуска лошадей на причал, который был установлен по прибытии так же быстро, как и основные сходни. Боевой конь Лана неожиданно начал лягаться, чуть было не сломав стрелу, которой его поднимали. Огромному лохматому жеребцу Лойала потребовались две грузовые стрелы.

— Честь… – зашептал, поклонившись, Адарра, когда Морейн ступила на широкие сходни, – большая честь для меня услужить вам, Айз Седай.

Она закрыла лицо своим глубоким капюшоном и прошествовала на берег, даже не взглянув на капитана.

Лойал не вышел из каюты, пока все, включая лошадей, не оказались на причале. Огир, неуклюже ступая по доскам сходней, двинулся на пристань, на ходу пытаясь надеть свою длинную куртку, несмотря на то что руки его были заняты огромными седельными вьюками и свернутым в скатку полосатым одеялом, да и на локте у него висел плащ.

— Я не заметил, как мы прибыли, – громыхнул его голос, впрочем, слегка приглушенно. – Я перечитывал свою… – Тут он, взглянув на Морейн, умолк.

Та, казалось, была всецело поглощена наблюдением за тем, как Лан седлает Алдиб, но уши у огир нервно задергались, совсем как у кота.

Его записи, подумал Перрин. Надо будет как-нибудь посмотреть, что же он там обо всем этом написал.

Вдруг что-то защекотало ему шею сзади, и Перрин подскочил чуть ли не на фут, только потом учуяв, что сквозь запах дегтя и зловоние доков до него донесся свежий аромат травы.

Заринэ с улыбкой пошевелила пальцами:

— Видишь, фермерский сынок, что я могу сделать лишь одним движением пальцев? Представляешь, как высоко ты подпрыгнешь, если я…

Он уже устал ловить взгляды этих темных, чуть раскосых глаз. Она прехорошенькая, но смотрит на меня так, как я смотрел бы на не известный мне инструмент. стараясь сообразить, каким образом он сделан и для чего его можно приспособить.

— Заринэ. – Голос Морейн звучал как всегда холодно и невозмутимо.

— Меня зовут Фэйли, – твердо ответила Заринэ и на какое– то время своим длинным носом действительно напомнила сокола.

— Заринэ, – спокойно повторила Морейн, – теперь наши дороги расходятся. Свою Охоту тебе лучше вести не с нами. Так, кстати, будет и безопаснее.

— А я считаю, что нет. – Заринэ тоже не изменила тона. – Охотник должен идти по следу. А след, который оставляете вы четверо, слишком заманчив, чтобы оставить его. И меня зовут Фэйли. – Она произнесла это не слишком внятно, слегка испортив тираду, но не моргнув выдержала взгляд Морейн.

— Ты уверена, – тихо произнесла та, – ты уверена, что не раскаешься в своем выборе… Сокол?

— Уверена. И ни вы, ни ваш каменнолицый Страж не остановите меня. – Немного поколебавшись. Заринэ добавила, будто выложила на стол карты: – По крайней мере, вы никак не сможете остановить меня. Об Айз Седай я кое– что знаю. Из рассказов я уяснила, что есть вещи, которые вы не делаете. И я не верю, что этот каменнолицый предпримет действия, которые заставят меня отказаться от задуманного.

— Ты вполне уверена, чтобы так рисковать? – не моргнув, спокойно спросил Лан, и Заринэ непроизвольно сглотнула.

— Нет никакой необходимости угрожать ей, Лан, – проговорил Перрин, удивляясь, что осмелился поднять глаза на Стража. Морейн взглядом заставила их обоих замолчать.

— Ты твердо веришь в то, что Айз Седай так не поступают? – Эти слова она произнесла еще более мягко, но улыбка ее не сулила ничего хорошего. – Если хочешь идти с нами, то вот что должна сделать…

Веки Лана дрогнули от удивления. Вид двух женщин напоминал встречу сокола с мышью. Но соколом теперь казалась вовсе не Заринэ.

— Ты должна дать клятву Охотника исполнять все, что я скажу, во всем слушаться меня и не покидать нас. Когда ты узнаешь о наших делах больше чем следует, я уже не смогу допустить, чтобы ты попалась в лапы кому не надо. Так что хорошенько это запомни, девочка. Ты клянешься поступать как каждый из нас и не предпринимать действий, которые поставили бы под угрозу достижение нашей цели? Ты не станешь задавать никаких вопросов насчет того, куда мы идем, что и почему делаем, но будешь довольствоваться тем, что я сочту нужным тебе сообщить. Ты поклянешься или останешься здесь, в Иллиане. Но в этом случае ты не сможешь покинуть здешнее болото, пока на то не будет моей воли, пусть даже ожидание займет весь остаток