Солдаты Омеги (сборник) - Виктор Глумов

— Дай я. — Маклай опустил автомат и шагнул к бабе. — Иях. Мы вас отпустить. Совсем отпустить. И вы идти куда хотите. И мы уезжать. Мы взять воды и еды. И отпустить. Поняла, дура?

— Щуплый, Клоп, — позвал Артур самых бесполезных в бою земляков, — пройдитесь-ка по шатрам. Особенно в шатре вождя пошерстите. Что полезного найдете — волоките сюда. А Маклай пока с дикарями общнется.

Маклай вошел во вкус. Отчаянно жестикулируя, он пытался втолковать бабам и детям, что людоедство — занятие пагубное, что жрать нужно тех, кто не разговаривает, и что, если бабы захотят, их в любой деревне примут. Это Маклай, конечно, дал маху: раньше, когда на фермах были мужики, дикарок, может, и не погнали бы, а бабы их точно не пустят.

Время тянулось мучительно долго. Небо темнело. Сначала Артуру показалось, что уже наступил вечер, но странный коричневый оттенок неба говорил о другом: надвигалась пылевая буря. И пережидать ее в становище людоедов он не горел желанием.

— Быстрее давайте! — крикнул Щуплому и Клопу.

Щуплый высунулся из шатра вождя, наступив на труп:

— Гляди, Артур, что нашли! Это же карта! А дикари небось и не знают, какую ценность хранили!

— Уходить надо, — Курганник тронул Артура за плечо, — буря идет.

Забрав скудную провизию и бурдюки (Артур не хотел думать, из чьей кожи они сделаны) с водой, отряд вернулся к грузовику.

Когда налетела, заметая тела погибших людоедов, пылевая буря, грузовик был уже далеко от стойбища. Все дружно забились в кузов, окно заткнули тряпкой. Свистело, ревело, машина раскачивалась под порывами ветра. При свете фонаря Артур рассматривал карту: она была старая, но, похоже, омеговская. Через плечо заглянул Курганник:

— До Москвы по ней дойдем. Не подробная, но лучше, чем ничего.

— Ты карты читать умеешь? — поразился Артур. Он думал, никто в отряде не умеет читать карты. Его самого научили этому в Омеге, как и другим полезным вещам.

— Да пришлось научиться. Я много путешествовал.

Артуру показалось, что спутники навострили уши, но Курганник надежд не оправдал, не стал байки травить.

— До Москвы несколько дней ходу, — сказал коновал, — а еды и воды у нас считай нет. Кукурузы чутка́ — и всё. Видать, голодное время у людоедов выпало, раз мяса не нашли… А нашли бы — я и баб перестрелял бы, и детей. Хотя теперь им все равно кранты, даже если бурю переживут.

Помолчали. Все вспоминали ферму, детей и женщин. Конечно, туда пылевая буря могла и не дойти, но все равно боязно.

— Будем искать деревню, — решил Артур. — Даже если Омега там побывала, вода и какие-никакие припасы найдутся. Убедим поделиться. И хорошо бы еще грузовик на сендеры поменять.

Песок скрипел на зубах. Артур потянулся к бурдюку и сделал глоток. Ему показалось, что вода пахла кровью.

Глава 9

Бойтесь данайцев

Чтобы поразмыслить, Гарпун частенько взбирался на крышу своего двухэтажного дома, откуда открывался чудесный вид на его богатство, его гордость — нефтекачку. Вчерашний ураган повалил нефтяную вышку, и с самого утра рабочие тщательно проверяли, целы ли механизмы на остальных трех. Суетящиеся люди напоминали муравьев: бегали туда-сюда, останавливались, переговариваясь, ползали по металлическим опорам. «Износилась техника», — с тоской думал Гарпун, почесывая пузо под бордовой рубахой. Пока границы Вертикального города были открыты (дед Гарпуну рассказывал), там можно было достать нужные детали, сейчас же — просто Погибель!

С каждым годом все хуже добыча, ведь у Южного братства выгоднее покупать. Им повезло: на юге нефть хоть ковшом черпай! Жиреют, некроз им в подмышку! Хорошо, Северному братству от Древних нефтеперерабатывающий комплекс достался. Половина приборов поломалась, половина непонятно как работает, но сохранившихся знаний хватало, чтобы худо-бедно использовать завод. Тайны приборов Гарпун узнал от отца, отец — от деда. Дед рассказывал, что его предки до Погибели на нефтекачке работали, но люди говаривали, что прадед захватил завод и секреты узнал, пытая прежних хозяев.

Над каменным забором плыло недоброе, багряно-красное солнце, цеплялось расплывающимся краем за проволоку-секучку и балансировало, словно раздумывая, повисеть еще немного или подниматься выше.

Тени укорачивались, небо белело, зной крепчал. Поморщившись, Гарпун прищурил левый глаз, чихнул и повернулся на запад, где к полуразваленному зданию Древних, приспособленному под барак, жались лачуги рабочих.

— Готов! — густым басом гаркнул Потрошитель. — Запускай!

Заревел мотор, заклекотала лебедка, заглушив голоса рабочих и свист ветряков. Отраженные лучи золотили гигантские лопасти и жестяные бока сараев.

Когда солнце начало через шляпу напекать затылок, Гарпун, кряхтя, спустился по ржавой лестнице на балкон, вошел в спальню и крикнул рабыне:

— Рада! Пива мне!

Растянувшись на кровати, он принялся обмахиваться веером. Рада, грудастая брюнетка с осиной талией и пухлыми губами, принесла пиво, стянула с господина ботинки, поставила у выхода в коридор и замерла там же.

Живительная прохлада потекла в желудок, Гарпун крякнул, вытер бурые с проседью усы и указал рабыне на свое плечо. Рада поняла без слов и принялась разминать руку хозяина. Три сезона назад Гарпун, осматривая вышку, упал и зашибся. Все с радостью подумали — помрет, но глава клана выжил, с тех пор у него постоянно ноет шея и правая рука плохо поднимается.

В дверь постучали. Рада отступила, Гарпун, недовольно сопя, спросил:

— Кто там?

— Шуруп явился, — доложила вторая рабыня, девка пышная, но шумная и дурная. — Гарпуна спрашивает. Говорит, срочно. Срочнее некуда!

— Иду, — помогая себе руками, Гарпун поднялся, свесил ноги и повращал ступнями.

Рада поняла намек, принялась обувать ему ботинки, но он пнул девушку:

— Дура! Тапки неси. Сварюсь же. Или не дождетесь, когда подохну?!

Обувшись, Гарпун вразвалку зашагал на первый этаж. Шуруп мерил прихожую шажками, потирал плешь. Увидев главу Северного братства, он расплылся в улыбке и развел ручки, но под маской дружелюбия Гарпун разглядел страх и беспокойство, залегшие глубокими морщинами у переносицы.

— Утро доброе, хозяин…

— Вижу, плохие новости. — Гарпун пересек комнату, плечом задев подбородок Шурупа. — Что ж, выкладывай!

Бледное лицо Шурупа сразу стало виноватым-виноватым, несчастным-несчастным.

— Омега…

— На Москву идет, — договорил за него Гарпун, — это я знаю. Надеюсь, нас не тронут, мы с краешку, в сторонке, а Москва… Нехай им пусто будет! Одна беда с той Москвы.

— Да я вообще-то другие вести принес… — Шуруп подождал, когда пузатый Гарпун отхлебнет из графина и приготовится внимать, затем продолжил: — Шепнул мне один надежный, тас-сзать, человек…

— Не понял: «надежный» или «так сказать»?

— Надежный, надежный, — закивал Шуруп. — Так вот, Южное братство, это… топливо будет Омеге продавать, а те их охранять всячески. И продавать будут чуть не в два раза дороже, чем мы торгуем, тас-сзать!

Гарпун вытаращился, налился дурной кровью и шваркнул кулаком об стол, аж графин подпрыгнул.

— Чтоб их перекорячило и поперек себя разорвало! Чтоб их земляная чума побила! Чтоб их… — Внезапно он успокоился, схватился за огромный золотой крест — символ симпатии к Ордену Чистоты — и оскалился. — А и хорошо. Мы Москве столько топлива продадим! Озолотимся, как пить дать!

— А потом придут омеговцы, и тю-тю, — вставил реплику Шуруп и, встретившись взглядом с Гарпуном, сгорбился, голову в плечики втянул. — Тас-сзать.

— Москвой подавятся! — Гарпун огладил круглый живот. — Сколько тех омеговцев, и сколько кланов разных. Соберутся вместе и н-нате вам, отродье!

— А еще… — Шуруп отступил на шаг, от беды подальше, и затараторил: — Баскач совет созывает на закате, в ангаре у завода, где обычно. Почти на месте все, велели передать… Хозяин, ты как главный быть там должен. Тас-сзать.

— Ничего я никому не должен, понял, мутафаг недоделанный? Это мне все должны! Мне! Ясно?!

— Извини, хозяин, — Шуруп вцепился в спинку стула, — я не хотел, я…

— Ладно тебе, ладно, — в голосе Гарпуна появились покровительственные нотки, — ты хорошо работаешь и заслужил награду.

На потертый ковер упала монета, покатилась и исчезла меж половиц. Шуруп пополз на ней на карачках и долго выковыривал из щели. Справившись, распрямился и посмотрел на Гарпуна жалобно, без слов. Но Гарпун знал, что значит этот взгляд.

— Рада! — крикнул хозяин.

Послышались легкие шаги — из кухни выпорхнула рабыня и застыла, вытянув руки вдоль боков. Шуруп упал перед девушкой на колени и принялся, причмокивая, целовать ее руки. Рада гладила его по лысой макушке.

Гарпун знал о страсти Шурупа. Коротышка собирался Раду выкупить и жениться на ней, но хозяин заломил цену. При других условиях он продал бы девку, тем более она уже надоела, но так получил в довесок к ней еще одного раба — Шурупа, который ради любимой был готов на всё.