Артуа.Звезда Горна - Владимир Корн

Поговорив немного с бароном и остальными, ждущими представления коронованной особе, я отправился в обход зала, прихватив по дороге бокал с вином темно-рубинового цвета. А что, удобно, и руки заняты и своеобразный знак того, что не бесцельно бродишь по залам, но целенаправленно куда-то направляешься.

Слава Богу, здесь нет необходимости следовать только по периметру залов, что принято при посещении дворцов правящих особ в их присутствии на Земле. Единственное ограничение — нельзя приближаться ближе определенного расстояния к императорской свите, если сам к ней не принадлежишь. Короче, держи дистанцию и спиной не поворачивайся, и все тут.

Императорский дворец, по крайне мере, в той его части, где проходил бал, представлял собой несколько зал, разделенных между собой весьма условно. Кое-где границей служили несколько колонн, где-то барьер из цветов, растущих в огромных вазонах, а зала, где преобладала почтенного возраста аристократия, чуть возвышался над общим уровнем на пару ступеней. И акустика очень интересно решена, танцевальный зал, где играла музыка, и кружились пары, находился в центре, но звуки музыки совершенно не докучали, стоило отойти на несколько шагов от него, как музыка становилась едва слышной.

Роскошь убранства залов впечатляла тоже, но наибольшее впечатление на меня произвело обилие красивых девушек и женщин. Сверкание драгоценностей и белоснежных улыбок, вечерние платья и захватывающие дух женские фигуры. Как же много их здесь собралось, и почти все красавицы. Стоит лишь немного присмотреться, как голова идет кругом. Да уж, Артуа, только ради этого стоило явиться сюда. Глядишь, и я смогу покорить сердце одной из красавиц обаянием, интеллектом и скупой красотой своего лица. Скоро закончится официальная часть, и мы вплотную займемся этим вопросом. Здесь, конечно не Франция времен рассвета куртуазности, но и не средневековая Испания с ее пуританской моралью.

Все, обход можно заканчивать, возможные цели для атаки наметим потом. Кстати, после того, как представят Императрице, и на нас обратят внимание, познакомиться с каким-нибудь очаровательным созданием будет значительно проще.

Я решительно отправился к Коллайну, обведя еще раз взглядом зал, и вот тут я увидел ЕЁ.

Она стояла ко мне вполоборота и с улыбкой разговаривала с одним из окружавших ее молодых людей. Стройная хрупкая фигурка, копна волос редкого, пепельно — русого цвета в затейливой прическе, изящные руки, державшие небольшой веер. Совсем еще молода, не больше восемнадцати. Вечернее платье с открытой спиной, и с декольте, кстати, довольно скромным. Чуть пухлые губки и милый, очень милый носик. Внезапно она повернула голову, и мы встретились взглядами. Глаза ярко изумрудного цвета, нежный овал лица… Я поспешно склонился в поклоне, чувствуя, как мое сердце, мгновением раньше взлетевшее на небывалые высоты, со всего размаху грохнулось о мраморный пол. На голове у нее была корона, маленькая такая корона как у сказочных принцесс и это означало только одно — передо мной никто иная, как Ее Императорское Величество Янианна I.

Не помню, как я дошел до Анри, на ходу вспомнив, что бокал с вином все еще у меня в руках. Отпил из него глоток и сморщился, не терплю мускатное вино с привкусом корицы.

Да уж, какая девушка! Совсем не прав человек, заявивший, что нет в мире совершенства. Просто он ее не видел и только это его извиняет. Я снова отпил глоток, снова сморщился и поспешно поставил бокал на столик, стоявший около одной из колонн. Господи, ну как же меня угораздило заявиться сюда и что мне теперь делать? Девушка, о которой я мечтал всю свою жизнь, и которая только иногда приходила ко мне во сне, оказалась императрицей, да еще и моложе меня почти в два раза. Я стукнул кулаком в мраморную колонну, совсем не почувствовав боли. Все, больше никогда, никогда сюда не приду. Завтра, завтра у меня будет полно дел, что даже о себе вспомнить будет некогда, потом мы отправимся в Энейские горы, и это займет месяца три, как минимум. За это время я постараюсь забыть ее, я просто обязан сделать это.

Есть, конечно, и еще один вариант — бывать в Императорском дворце как можно чаще, постараться попасть в ее окружение, исподтишка любоваться ее красотой, смеяться ее шуткам, самому шутить, привлекая ее внимание и ловя ее мимолетные взгляды. А по ночам заниматься любовью со случайными подружками и представлять на их месте…

Нет, я не такой, никто меня здесь больше не увидит, во всяком случае, в ближайшие пару лет. А потом, потом я, наверное, научусь смотреть на нее спокойно, без бешеного стука сердца.

— Артуа, да что с тобой? — с беспокойством в голосе спросил меня Коллайн.

— Я? Со мной? С чего ты взял? — что еще делать, кроме как отвечать вопросом на вопрос, когда совершенно не знаешь, что говорить.

Анри покачал головой, но больше не сказал ничего.

Я был представлен императрице третьим, после графа фер Стянуа и графа Анри Дьюбена, прибывшего на бал еще позже меня. Оба графа были уже знакомы с Янианной и даже о чем-то с ней поговорили, после чего наступила моя очередь.

Вблизи Янианна оказалось еще прекрасней, хотя куда уж больше. На ее вопросы отвечал односложно — да, Ваше Императорское Величество, нет, Ваше Императорское Величество, я тоже так думаю, Ваше Императорское Величество. Я с трудом воспринимал, то, о чем она говорила или спрашивала, и, единственное, что меня тогда заботило, так это то, чтобы мое любование чертами ее лица не показалось через чур назойливым. Эта челка почти до самых глаз, эта прядка волос возле прелестного ушка, это плавное движение рукой. Господи, все, что говорили о необычайной красоте императрицы, оказалось правдой, вернее полуправдой, поскольку такое невозможно описать словами, а можно только увидеть и почувствовать.

Когда она, наконец, меня отпустила, в ее глазах мне показалось легкое разочарование, но я был совершенно не в том состоянии, чтобы улавливать такие нюансы. Уходя, я услышал довольно ехидный девичий голосок, произнесший что-то типа — ну вот, еще один.

Когда я подошел к группе офицеров, моих соратников по Кайденскому ущелью, граф фер Стянуа дружески хлопнул меня по плечу.

— Не Вы первый и не Вы последний, Артуа. Но красота нашей императрицы достойна того, чтобы в нее влюблялись все без исключения, кто хоть раз видел ее и кто хоть немного чувствует себя мужчиной. Вот возьмите и выпейте вина, для нас, мужчин, это лучшее лекарство от всех недугов — с этими словами граф вложил мне в руку наполненный бокал.

— По моему глубокому убеждению, такое чувство как любовь, тоже принадлежит к числу недугов, пусть и не телесных. Уж поверьте мне на слово, дорогой де Койн. Кстати, барон Коллайн рассказывал мне, что у Вас имеется восхитительное средство против наших мужских проблем, пусть и без изысканности букета, но по действенности…-

Это он про корешки что ли? — успел подумать я, так это вроде не ко мне. Но граф продолжил.

— Барон Коллайн говорил мне его название — фер Стянуа чуть сморщил лоб — ага, вспомнил, по- моему бренди.-

Так вот Вы о чем граф, ну, это мы Вам устроим, дегустацию лекарства. И вообще, неужели все мои чувства так легко прочитать с моего лица?

Я сделал глоток вина, ну же за день сегодня такой? Опять мускат и корица. Подошли Дьюбен с Коллайном и завязался общий разговор, в котором мне тоже пришлось принимать участие. Наверное, я не очень в него вписывался, поскольку Коллайн стал недоуменно на меня поглядывать. Барон вообще выглядел воплощением счастья, как же, представлен самой императрице и даже ручку ей поцеловал. Меня тоже этим удостоили, но мне этого мало и потому поеду я домой, где так много прихваченного из Стенборо лекарства от всех мужских проблем.

Выйдя через огромные двери предупредительно открытые лакеями в расшитых золотом ливреях, я зашагал, углубленный в свои думы. Пройдя некоторое расстояние, опомнился и начал недоуменно оглядываться по сторонам. Это явно не та дорога, по которой я прибыл во дворец. Перед фасадом дворца огромные цветники правильных геометрических форм, а здесь…

Первое впечатление, что я попал в чащобу первозданного леса. Но нет, под ногами выложенная каменными плитками дорожка, местами проглядывают сквозь зелень листвы столбы с зажженными фонарями, через весело журчащий ручеек перекинут мостик с ажурными перилами. И все же буйная растительность иногда смыкается над головой, образуя нерукотворные арки. Полянки, заросшие цветами, переходят в заросли кустарника, благоухающего неведомыми ароматами, небольшой водопад, от которого приятно веяло свежестью, и снова почти джунгли… Я шел и любовался творением садовника, гений которого умудрился создать в центре столицы кусочек нетронутой природы. Фонари, разбросанные по одному ведомому создателем этого сада сценарию, то освещали участки парка так хорошо, хоть иголки собирай, то создавали таинственный полумрак, а то и вовсе делали своим отсутствием темноту непроглядной. На одном из поворотов аллеи я и столкнулся с императрицей Янианной, которая шла под руку с каким-то белокурым красавчиком и весело с ним разговаривала.