Мнимые люди - Андрей Белоусов

Мазнув по погибшему, камера вернулась в исходное положение, уставившись вперёд. Силуэты оживших, казалось не истощимым потоком продолжали мелькать в темноте, то почти полностью погружаясь в неё, то резко выныривая, освещаясь пламенем огнемётов. Они кругами бродили вокруг солдат, сверля их, блестящими из темноты, злобными глазами, то приближаясь, то резко отскакивая от огненных струй.

Падали, сраженные металлическим градом и продолжали ползти истекая кровью, потом затихали и их трупы переступали следующие. В поведении оживших: в их тупом упорстве и абсолютном равнодушии к собственным потерям, в их полнейшем молчании во время атаки и невероятном самопожертвовании, которое нельзя было назвать геройством, было что-то настолько чуждое людям, что волосы, волей не волей, вставали у них дыбом, а спины покрывались холодной испариной. И когда закончился запас горючего сначала в одном огнемёте, а затем и в другом, солдаты дрогнули, чуть не разорвав строй. Натянутые до предела нервы, при виде смерти товарищей, при осознании, что выход, вот, рядом, рукой достать, а за ним спасение, зазвенели, как струны и только гневный окрик командира:

— ДЕРЖАТЬ СТРОЙ!!! Собаки трусливые! Сами подохните и товарищей погубите! — не позволил панике, завладеть душами людей.

— Прежним порядком, Вперёд! Задние, очищайте проход, чтобы у нас никого не осталось за спиной. Передняя шеренга, полукольцом! Защищаем заднюю шеренгу. Берём весь удар на себя!

Камера всё чаще стала поглядывать назад. Наконец показались ступени эскалатора. Солдаты без потерь достигли подъёмника и начался утомительный подъём.

Но ожившие не отставали следуя за людьми. Путаясь в останках своих собратьев, они пёрли вперёд, в надежде, когда-нибудь наконец, добраться до людишек и выместить на них, всю свою накопившуюся злобу.

Во время же самого подъема у военных случилась неприятность, могущая перерасти в беду. У солдат заканчивались боеприпасы. Когда ничего нельзя поделать, нужно действовать на свой страх и риск, в надежде хоть как-то исправить положение в свою пользу. Выход из туннеля ещё тонул в темноте и пройти нужно было не одну сотню ступеней, а командир группы отдал приказ:

— Бейте короткими очередями! Перейти на бег!

Подчинённые не заставили себя ждать и сразу кинулись вверх. И следом картинка на экране бешено затряслась, следуя за солдатами. Сто метров, пятьдесят, десять, выход.

Уже на поверхности командир командует:

— Гранаты, готовсь! Сколько есть… давай!!!

Лимонки, дробно застучав по металлическим ступеням, взорвались почти что одновременно. И при адском взрыве, туннель эскалатора, невольно превратился в этакую пневматическую пушку. Чудовищная, ударная волна, устремившись сразу в обоих направлениях, с бешеной скоростью, словно тараном, швырнула зазевавшихся «мертвяков», обратно, вниз, на бетонный пол, расплющив и разорвав на части. Иными же, теми, кто находился ближе к поверхности, выстрелило как из пушки и размазало по стенам и потолку. Камера это чётко зафиксировала: «Хотя лучше бы этого и не снимали — с содроганием подумал профессор Мирный, усаживаясь на стул».

Далее запись прерывалась и в кабинете, автоматически зажегся свет, освещая бледные и настороженные лица людей.

— Ну и как вам? — нарушая общую тишину, обратился Овчаренко к профессору.

— Да-с… — протянул тот в ответ. — Зрелище не для слабонервных. Честное слово, если бы я не знал точно, что такое возможно, я бы вам не поверил. Подумал бы, что вы мне решили показать, хорошо поставленный ужастик.

— Я бы на вашем месте и сам бы не поверил и как бы я хотел, чтобы вот это и впрямь было художественной постановкой, но… — генерал немного замявшись отложил дистанционный пульт. — Но это, самая настоящая реальность, чёрт бы её возьми. И нам с ней жить, и как-то бороться… — печально добавил он и положа обе руки на стол, поинтересовался, пронизывая взглядом Мирного:

— Ну-с, и какие у вас предположения по-поводу увиденного? Действительно ли, там, что-то ожило, или же всё-таки нет? Я вот, например, не верю ни в каких оживших мертвецов. Ну вот отказываюсь я верить. Поверить? Да для меня это равносильно сойти с ума, а у меня с головой, пока что всё в порядке. Или нет?

— Ну о каких оживших мертвецах, может быть речь, — всплеснул руками профессор. — Конечно же нет. Можете быть спокойны за свою голову, — успокоил он. — Люди, которых мы видели на записи… Как бы это сказать по проще… — Мирный в задумчивости почесал кончик носа. — В общем, они не были мертвы, они, грубо говоря — спали.

— Как это? — подавшись вперёд удивлённо спросил Овчаренко. А все остальные, сидящие за столом, следом недовольно зашуршали: «Как это спали? Ну даёшь профессор. Ну сказанул…».

— Так вы утверждаете, — после короткой заминки снова обратился он непосредственно к Мирному, — что все те люди просто спали? Что, вот так прям, собрались все вместе, залезли в метро и завалились там дрыхнуть, так что ли? — в кабинете послышался слабый смешок.

Профессор Мирный, как натура вспыльчивая, внутренне закипел. «Снова его перебили на полуслове, до конца так и не дослушав», и сдерживая растущие раздражение, цедя слова сквозь зубы, чтобы не раскричаться, ответил:

— Слово «спали», я произнёс в завуалированной форме, чтобы было понятнее. У вас же выработалась дурацкая привычка придираться к каждому моему слову и перебивать меня. — Овчаренко в ответ поднял обе руки на уровне груди, прося прощения.

На что профессор Мирный, недовольно фыркнул, но продолжил:

— Люди находившиеся в метро, были не живыми мертвецами, а мутантами. Хотя какие они уже мутанты, скорее я буду называть их так, как вы их прозвали — «мимикриды». Так вот. Если честно, то увиденное мной, было одной из самых удивительных возможностей «мимов». Я и не подозревал о чём-либо таком, — воодушевлённо докончил он фразу, оставив для кульминации лишь одно слово: — Летаргия, — чуть ли не выкрикнул он своё драгоценное слово и замолчал, наблюдая за реакцией.

Но к его большому разочарованию все промолчали, как будто не поняли или поняли, но не совсем.

Делать нечего. Сокрушённо вздохнув, Мирный пустился в объяснения:

— Летаргия или летаргический сон — это состояние живого организма, при котором все физиологические процессы, т. е. обмен веществ и пр., вплоть до клеточного уровня, затормаживаются в десятки раз. Вспомните, медведь, ёж, крот, кто там ещё. Ну я не знаю… Да и не важно. В общем, что их объединяет? А то, что они обладают способностью впадать в спячку в зимний период. У них падает температура, замедляется дыхание и сердечный ритм и т. д. Но я поправлюсь. Эти примеры я взял, для красного словца. В действительности же, то что происходит с этими животными не совсем летаргический сон, там немного другое.

Теперь возьмём человека. Мы с вами не впадаем в спячку. Нам это не свойственно и чуждо, хотя иногда так хочется. Поэтому «Летаргия», у нас, — это форма болезни, при которой у человека, существенно падает температура, что на ощупь он может показаться нам даже где-то как-то холодным. Ещё у человека: падает давление и замедляется сердечный ритм настолько, что отследить сердцебиение, может только специальный диагностический аппарат. Ещё что? Дыхание, дыхание практически прекращается и становится также незаметным. В состоянии летаргического сна, если человек не подключен к медицинскому оборудованию, он кажется нам мёртвым. Потому что он, и напоминает нам, по всем, выше перечисленным, внешним признакам, самый настоящий труп.

Но дело вот в чём. Летаргический сон, процесс не контролируемый. Я уже говорил, что это редкое заболевание. Есть предположение, что эта болезнь генетического характера.

А что мы видим, на записи. Мы видим, как «мимы» искусственно вызывают состояние летаргии. Это невероятно!

Понимаете, у нас с вами, нервная система поделена на два сектора. На бессознательную и сознательную. Сознательная нервная система поддаётся нашему контролю. Это когда мы мыслим, говорим, пишем, выбираем направление, выполняем работу. Бессознательная нервная система, не контролируемая, но на ней все основные функции организма. Она специально заблокирована природой от самих нас, для нашей же пользы.

Ну на простом примере. Когда мы идём, мы не думаем с какой ноги начинать движение, на какое расстояние надо отставлять одну ногу и когда переносить другую. Мы не задумываемся, какие нужно приводить в движение мышцы, когда мы пишем, едим ложкой, машем рукой и т. д. Так же при нашем общении эта система, распознаёт речь, сопоставляет её, т. е. сравнивает язык собеседника с вашим, может он разговаривает на иностранном языке, и даёт адекватный ответ, приводя в движение голосовой аппарат. Ну и так далее.

Это я рассказал об очевидном. А возьмём например такие процессы как: поддержание температуры, давления крови, дыхание, сердцебиение, пищеварение и т. д. Список можно продолжать ещё долго… Так вот. Эти процессы нам недоступны и слава богу. Представляете что бы было, если бы нам с вами пришлось бы за всем этим следить, заметьте, ежесекундно. Да мы сдохли бы уже через пару минут.