Мнимые люди - Андрей Белоусов

Да и ещё, — через секунду вновь спохватился он. — Мы кстати, в частности и сами причастны к тому, что «мимы» прекрасно освоили тактику ведения боя в городских условиях.

— Повторите-ка, — встрепенулся генерал Овчаренко, разомлевший под звуки голоса профессора. — Я не ослышался? Вы говорите, что это мы виноваты в чём-то? И в чём же, позвольте вас спросить?

— В чем? — удивлённо, исподлобья воззрился профессор на генерала Овчаренко, — а вы разве ещё не догадались? Странно. Хм… Хорошо я объясню. Всё заключается в тотальной ошибке проведения в городе, первой вашей операции, несущей разведывательный характер. И весь ужас, даже не в том, что вы потеряли уйму людей в той операции, а в том, что вы передали в руки мутантов, весь потенциал накопленных знаний диверсионного характера. Ряды «мимов» пополнили не просто рядовые солдаты, которые-то и автомат, только во время парада в руках держали, а элита наших вооружённых сил, мастера своего дела. Специалисты, обученные на проведение сверхсложных боевых задач. Солдат, умеющих выживать в любых условиях. Скажите не так? А подумайте сами. Ведь по вашим данным примерно треть, из того числа десантников, что принимали участие в операции, до сих пор числятся, как пропавшие без вести. А? А как по-вашему, куда они запропастились? Я вот например думаю, что их захватили в плен и там инфицировали, после чего, эти бедные солдаты, помимо своей воли, перешли на сторону мутантов. И я на сто процентов уверен, что именно, ваши бывшие разведчики, сейчас, взяли на себя роль командиров и именно они, организовали боевые отряды. Это именно они обучили мутантов всему, что знали сами. А знали они немало, как я догадываюсь. Тем более, что среди, без вести пропавших, числятся как правило, вовсе не рядовые, а как минимум военные в звании сержанта. О чём это говорит? А говорит это, о том, что исходная база их знаний в области военной тактики более чем обширна. И тем самым, подведя итоги, я с уверенностью могу сказать, что это мы сами, оказали «мимам» неоценимую услугу, предоставив шанс на выживание, а также шанс противостоять нам с вами, в этой борьбе за существование. И заметьте, с наибольшей эффективностью для них при сложившихся обстоятельствах. — Грандиозным заявлением подвёл окончательный итог Сергей Андреевич и более не ожидая вопросов, со стороны военного начальства, собрал разрозненные бумаги в папку и уселся за стол, показывая своим видом, что его лекция, на данный момент, окончена.

— Н-да… Ничего не скажешь, обнадёжили вы нас профессор, в кавычках, — протянул Овчаренко, грудью облокачиваясь на стол. — Это, что же получается? Мы имеем у себя под боком целую армию профессионалов, обученную, грубо говоря, нашими же специалистами. Дела… — и устало потерев обеими ладонями лицо, назойливо спросил. — И как же прикажите с ними бороться, а?

Отнеся вопрос на свой счёт, профессор Мирный решил-таки внести свою реплику:

— Этого уж, извините, я не знаю. Вы же у нас специалисты, вот вы и думайте. — И высказав своё мнение, вновь раскрыл папку, углубляясь в изучение её содержимого.

Генерал посчитал лучшим не реагировать на колкость и восседая во главе стола переговоров, пребывая в задумчивости, барабанил пальцами по крышке стола в течение минуты. Наконец, видя что у подчинённых больше не имеется вопросов, вновь обратился к учёному уже с предложением:

— Так, ладно. Времени у нас уже остаётся не так много, поэтому… Профессор Мирный, нам нужна ваша консультация, по поводу ещё одного вопроса. Взгляните-ка пожалуйста вот на эту запись, — и взяв, со стола пульт управления, нажал кнопку воспроизведения, включая цифровой кинопроектор. На противоположной стене, выехал белый экран, и на нём появилось пляшущее изображение. Запись велась с улицы и по центру изображения находилось небольшое круглое здание, с высокими окнами — витражами.

— Это запись, была сделана «экологами»… т. е. спецподразделением войск химической атаки. Съёмка велась во время очередной операции, проходящей в районе станции-метро «Алексеевская», — прокомментировал генерал, происходящие на экране.

Пока он объяснял, на экране, события продолжали идти своим ходом. Камера, неизвестного оператора, качнувшись, мельком обозрела окрестности, показывая всеобщее запустение города и погромы, с месяц назад учинённые на улицах, ещё тогдашними людьми. Затем указала: на людей в камуфляжной форме, стоящих по периметру здания-будки и солдат, стоящих у самого входа в будку, облачённых в спецкомбинезоны химической защиты, с портативными ранцами, ручных огнемётов.

В следующий момент в кадре, раздалась неясная команда и около десяти солдат бросилось в вестибюль здания-будки. Следом, рывками, последовала и камера, на ходу пропуская, две группы военных, несущих тяжеленные баллоны, наклейка на которых, ярко указывало на их содержимое.

— Как вы знаете, Сергей Андреевич, мы пытались протравливать всю коллекторную подземную систему столицы. По нашим предварительным данным, именно там, первое время, могли скрываться мутанты. И станции метро, не исключение. Цель заключалась в том, чтобы после того, как запустив внутрь ядовитые, отравляющие вещества, включить центральную, вентиляционную систему, прогоняя газ по всей шахте метрополитена, выкурить выживших мутантов на поверхность. Сейчас вы видите, как раз, одну из таких операции. — Снова, прокомментировал генерал происходящее.

Тем временем, пропустив немного вперёд, людей с отравляющими веществами, неизвестный оператор, не теряя времени последовал следом войдя в вестибюль. Внутри него царил полумрак. Если в самом вестибюле, в силу его небольших размеров и больших окон, можно было разглядеть хоть какие-то очертания предметов. То, уже, со стороны эскалатора, ведущего вниз на платформу, клубилась, ощущаемая всеми фибрами души, абсолютная чернота, прорезаемая только, слабыми лучами света, фонарей.

Пройдя вестибюль, вслед за основной группой, оператор вступил на неработающий эскалатор и начался неспешный спуск вниз. Картинка на экране сменила спектр, включился режим ночного видения и мир сразу, став зеленоватым, приобрёл чёткость.

Из темноты вынырнул свод, лестница, плафоны освещения, а чуть спереди, по ходу, проступили фигуры солдат, неспешно спускавшиеся по эскалатору, освещая пространство перед собой, посредством ультрафиолетовых фонарей.

Также, по бокам эскалаторов, на стенах, проступали очертания рекламных плакатов, и можно даже было их прочитать. Но самое интересное зрелище ожидало впереди. Камера не обладала высокой чёткостью не способна была заглянуть вдаль и поэтому перед зрителями разворачивалось поистине фантастическое зрелище, как, казалось бы в абсолютной тьме, мелькали лучи множества фонарей и не просто мелькали, а жили, казалось бы своей непонятной и непостижимой жизнью. Они суетно метались по помещению, то приближаясь, то удаляясь; то проваливаясь во тьму, то возвращаясь обратно, весело крутясь. Потом ударялись о стены и ощупью начинали скользить по ней. Затем снова, испуганно вспархивали и уносились прочь во тьму и так раз за разом, как осмысленные живые столбики света, парили они в холодной и бездушной мгле.

Люди чаще всего, даже и не задумываются, насколько может быть, по настоящему темно под землёй, в данном случае, в туннелях метро. Они привыкли, каждый день спеша на работу или по своим личным делам, видеть что метрополитен — это что-то светлое, чистое и более менее просторное и безопасное. Мы даже не обращаем большого внимания на тот факт, что свет, освещающий нам дорогу, на протяжении всего нашего пути, пока мы находимся под землёй — электрический, а вовсе не идущий от солнца, который мы привыкли видеть на улице. И мы не задумываемся, как на самом деле может быть жутко и страшно, в метрополитене, случись беда и электричество отключится — этот бог, всецело властвующий под землёй, без которого вся жизнь в метрополитене замрёт и полностью закончится. Непроницаемая тьма, обрушится на нас, враз дезинтегрировав все наши органы чувств превратив нас в слепую, загнанную в ловушку мышь. Мы превратимся полностью в безвольных существ, не смеющих сдвинуться с места. Мы, даже просто, не будете представлять, куда надо двигаться, дабы выбраться на поверхность, потому что мы полностью лишимся какой-либо ориентации.

Когда же нас накроет абсолютная тьма, мы напрочь лишаемся зрения и как не старайся привыкнуть к темноте и попробовать хоть что-то разглядеть, всё будет бесполезно, абсолютная тьма закроет нам глаза, непроницаемым покрывалом, полностью парализуя. Нас охватить паника и это-то и погубит нас. Не поддавайся панике. И как бы не было страшно находиться в кромешной тьме, старайся не двигаться с места, дождись помощи.

Повсюду тьма, тьма, тьма… Хоть глаз выколи. И ты абсолютно один, хотя и рядом тоже люди, но ты один, привыкший видеть во свету…