Бак Роджерс в 25 веке - Мелинда Мёрдок

Электромагнитные швартовы, которые должны были поместить «Делягу» в главный эллинг станции, пришли в соприкосновение с корпусом судна. Раздался резкий металлический лязг. Гулким эхом он прокатился по всем отсекам. Бак, Вильма и Барни нетерпеливо дожидались, когда их доставят к цели. Мигающий красный огонь возле переднего люка крейсера погас, и Бак протянул руку к рычагу, задраивающему люк. Барни опередил его. Своей огромной рукой он легко установил неподатливый рычаг в нужное положение.

— Спасибо, — сказал Бак, наблюдая за тем, как вздулись мышцы на руке Барни, когда он с усилием возвращал рычаг крышки люка в исходную позицию.

— Мм-м-м, — промычал Барни. Чужая вежливость всегда приводила его в замешательство. — Груз, — сообщил он.

Бак, привыкший к его коротким, словно обрубленным фразам, сразу все понял.

— Я посмотрю, что можно сделать, но, наверное, проще всего расселить заключенных в помещения, предназначенные для наших людей, попавших сюда.

Испуганные до полусмерти члены НЗО, чудом оставшиеся в живых, были доставлены на станцию и сейчас обитали здесь. Пока еще РАМ не обнаружил резервацию, хотя его корабли много раз пролетали над ней. После всего, что случилось с Хауберком, в космическом пространстве плавало много всякого хлама, на который никто не обращал внимания.

— Мр-р-р… — пробурчал Барни. Очевидно, этот звук означал согласие с мнением Бака.

Главный эллинг «Спасителя-3» представлял собой огромную каверну в центре станции. Он с легкостью мог вместить большую часть военно-воздушного и космического флота НЗО. Экипажи кораблей, проплывающих мимо резервации, ни сном ни духом не могли догадаться о ее предназначении. Они смотрели на станцию как на скопище мусора в свободной буферной зоне неподалеку от межзвездных торговых путей.

Солнечные панели опоясывали помещение эллинга изнутри, заливая интерьер яркими золотистыми тонами. Когда Вильма спрыгнула через люк на палубу эллинга, свет заискрился на ее тонкой фигуре, запутался в длинных каштановых волосах.

Вильма вышла в боковой коридор. Следом за ней шествовал Беовульф, затем Роджерс. Как только Бак вошел в помещение коридора, рядом с ним открылась дверь, расположенная с левой стороны, и перед ним возникла фигура незнакомого мужчины. Бак случайно налетел на него плечом и прежде, чем успел сообразить, что случилось, взлетел в воздух, перевернулся и тяжело грохнулся на пол.

Если бы Роджерс по привычке не втянул голову в плечи, при падении он непременно бы получил сотрясение мозга. Он сильно ударился локтем о палубное покрытие. Острая боль пронзила всю руку и застряла где-то в верхней части тела. Правое бедро не действовало, словно было раздроблено на части. Уголки глаз Бака наполнились слезами. Бак знал, что не получил серьезных повреждений, но мысль о том, что завтра он будет ходить в синяках, не доставляла ему удовольствия. Бак незаметно вытер глаза, чтобы никто не заметил появившихся на них слез. И в ту же секунду, чисто инстинктивно, он поступил также, как минуту назад поступили с ним. Он цепко схватил мужчину за запястье, забыв, что действует ушибленной рукой.

— Спокойно.

Бархатный голос был спокоен и ласков. Бак поднял глаза, чтобы получше рассмотреть, кому он принадлежит, но ничего не увидел. Густая молочная пелена по-прежнему застилала ему глаза, и единственное, что он сумел рассмотреть, это размытые очертания чьей-то фигуры впереди себя.

— Не успокаивайте меня, — нашел в себе силы сказать Бак. — На тот случай, если вы не успели заметить, хочу предупредить: меня не возьмешь голыми руками.

Незнакомец мягко улыбнулся.

— Извините, — сказал он звучным голосом. — Боюсь, слишком интенсивная военная подготовка сделала мои реакции просто автоматическими.

Бак выжал из себя подобие улыбки.

— Простите, что налетел на вас. Если бы я мог предвидеть последствия своей неосторожности, то постарался бы перемахнуть через вас. Это было бы менее болезненно.

— Извините, — повторил мужчина. Он обнял Бака за плечи и помог ему принять сидячее положение.

Роджерс потряс головой. Зрение начало возвращаться к нему. Он увидел хорошо сложенного мужчину с размахом рук чуть меньше, чем у него самого. Его кожа была приятного бронзового цвета. Глаза, искрящиеся от смеха, переливались разными оттенками коричневого и золотисто-орехового цветов. Чувственный рот растянулся в улыбке, которую незнакомец то и дело пытался подавить.

Откуда ни возьмись появилась Вильма. Увидев, в каком состоянии находится Бак, она рассмеялась.

Роджерсу стало досадно. Он не любил быть объектом шуток и боялся унижения.

— Что тебе нужно? — ядовито спросил он Вильму.

— Я вижу, ты повстречался с Кемалем, — спокойно сказала Вильма. — Он согласился помочь нам в борьбе с РАМ.

— О! — Бак осторожно повернулся и еще раз оглядел мужчину с головы до ног. — Кемаль? Нас еще не представили друг другу. Я — Бак Роджерс.

— Вот это да! Простите меня, пожалуйста. — Кемаль был в смятении. — Я обидел знаменитого Бака Роджерса, героя, чье имя вдохновляет всю Новую Земную Организацию.

— …и расколол его хрупкие кости на сувениры, — закончил Бак. — Прекратите, я еще жив.

Кемаль протянул руку. Его улыбка была обезоруживающей:

— Еще раз, капитан Роджерс, прошу прощения. Я — Кемаль Гавилан, принц планеты Меркурий.

Глаза Бака озорно блеснули.

— А я замышлял недоброе против священной особы принца. Думаю, теперь мы квиты.

— Мне не хотелось бы разбивать вашу милую компанию, — сказала Вильма, заторопившись, — но Турабиан ждет наши отчеты.

Вильма протянула Роджерсу руку. Бак мягко сжал ее нежные пальцы, уверенный в ее искреннем желании помочь ему встать на ноги. Он поднялся, ойкнув от боли, когда на ушибленное бедро обрушился вес всего тела.

— Идем, хромающий кролик.

Вильма говорила легко, но в ее голосе чувствовалась неподдельная тревога за Бака. Роджерс понял это, но не стал доискиваться причины, по которой Вильма так нежно к нему относилась.

Вильма направилась в контору Карлтона Турабиана — управляющего всеми делами на станции. За ней, едва передвигая ногами, брел Бак. Замыкал движение Кемаль, который присматривал за Баком, как нянька. Когда они вошли в контору, Турабиан был занят очень ответственным делом — он слушал рапорты, поступающие с Земли. Комната была наполнена мерным гулом голосов, доносившихся из компьютеров.

— Куда вы запропастились? — спросил Беовульф, который уже был на месте.

— Мы пришли, — коротко ответила Вильма, обходя стол, предназначенный для заседаний.

— Послушайте вот это, — Беовульф включил компьютер. Загорелся индикатор ввода.

— …таким образом, у Парижа нет альтернативы. Мы вынуждены сдаться, хотя и не хотим этого делать. Посоветуйте, как нам быть дальше.

— Благодаря компьютерам, я знаю, что произошло на Земле, — сказал Турабиан. — Это пятая капитуляция за последние несколько минут.

Бак угрюмо облокотился на стол.

— Что вы советуете им?

— Избегать конфронтации с РАМ, пока мы не перегруппируемся. Поддерживать связь с нами. — Турабиан устало потер виски.

— А что вы слышите в ответ? — Вильма едва сдерживала чувства. Она легко села на стол.

— Крушение надежд. Отчаяние. Гнев. Вы ожидали услышать что-то другое? — Турабиан тоже сел.

— Вы говорили им, что мы обязательно вернемся? Что не забудем о них? — требовательно спросил Бак, стараясь не быть слишком воинственным.

Беовульф и Турабиан повернули потрясенные лица к потерпевшему поражение пилоту двадцатого столетия.

— Мы не можем давать таких обещаний, — сказал Турабиан с испугом на лице.

— Но почему? Вы опустили руки? — эти слова Бака прозвучали как вызов.

— Он прав, — дипломатично заявил Кемаль. — Зверь в клетке живет надеждой на свободу. Так дайте своим людям эту надежду.

— Молодежь, — пробурчал Беовульф. — Они правы, Турабиан. Мы решили, что попали в безвыходное положение. А нам нужно действовать, если мы хотим выбраться из этой заварухи живыми. Я думаю, пришло время собрать не совсем обычную конференцию. — Беовульф медленно обошел стол.

Турабиан кивнул головой и принялся разбирать поступившие за это время рапорты. «Будет Новая Земная Организация жить или же она погибнет — все будет зависеть от нашего следующего шага», — подумал он.

На окраине первого города Луны, среди пещер Даунандера, высился дворец Кейна. Даунандер когда-то был взорван и превращен в пустую породу, стелющуюся по скалистой, ничего не прощающей поверхности Луны. На его месте образовалась глубокая воронка, в центре которой была расположена крепость Кейна. Ее пышный, цветистый облик резко контрастировал с плоским профилем Даунандера. Кейн был человеком капризным и любил потакать своим прихотям, создавая разного рода контрасты, к которым был неравнодушен. Это было королевство Кейна, и он делал здесь все, что хотел.