Бак Роджерс в 25 веке - Мелинда Мёрдок

Бак Роджерс наблюдал за станцией с мостика корабля Барни. Он оставил командование судном Барни, но хорошо знал, что его появление на капитанском мостике вызвало недовольство экипажа. Бак смотрел, как маленький буксировщик тянул за собой кусок металла величиной с дом. «Наверное, утащили с Хауберка», — подумал Бак.

Гибель Хауберка воспринималась особенно тяжело потому, что на станции оставалось еще много людей. Конечно, даже после первоначального побоища, Хауберк представлял собой вместилище ценного оборудования. Но Бак никак не мог поверить в то, что ради него РАМ, не раздумывая, стал бы жертвовать жизнями своего преданного персонала. Четыре высококвалифицированных специалиста, раньше работавших на станции, сейчас находились под замком в одном из отсеков «Деляги». Они были эвакуированы со станции, после того как она была завоевана Новой Земной Организацией.

Бак очень интересно провел первую половину сегодняшнего дня. Он беседовал с самым старшим из пленников, истинным человеком по имени Тетис.

Тетис вырос на Марсе и именно поэтому чувствовал, что ему повезло больше, чем другим людям. Людям, которые вынуждены мучиться на Земле. Тетис настолько был предан марсианам, генетически якобы превосходящим его, что те не переставали удивляться этой преданности. Они относились к Тетису как к глупому ребенку, а Тетис воспринимал такое отношение к себе как знак особой благодарности со стороны марсиан. Его подтянутое, пропорционально сложенное тело хорошо сохранилось для мужчины пятидесяти четырех лет. Квадратное лицо и круглые голубые глаза создавали впечатление честности. Бак сразу понял, почему Тетис достиг сравнительно высокого общественного положения на Марсе. РАМ неплохо к нему относилась — и благодарный Тетис верно служил ему.

Попав на корабль НЗО, Тетис немедленно потребовал, чтобы ему позволили переговорить с капитаном. Барни не пожелал утруждать себя болтовней с пленником и велел передать ему, что капитана нет на судне. Появление Бака решило все дело.

— Что я могу сделать для вас, сэр? — спросил Бак ответственного за инженерное обеспечение станции Хауберк. Черный Барни молча топтался за дверью, ожидая конца разговора.

— Ответить на несколько вопросов. — Тетис сидел за маленьким столиком в углу отсека, приспособленного под тюремную камеру. — Как вы планируете поступить с нами?

Бак вздохнул:

— Я и вправду не знаю, что вам ответить. Но у меня к вам тоже есть несколько вопросов. — Он подошел к тюремной койке и уселся на нее.

— Каких? — подозрительно спросил Тетис, встрепенувшись.

— Что, по-вашему, могло заставить РАМ расправиться с Хауберком? Надеюсь, вы знаете причину.

Тетис посмотрел в маленький иллюминатор, расположенный в верхней части корпуса корабля.

— О да, — ответил он. — Знаю.

— Ну и?… — Бак, не двигаясь, ожидал дальнейшего продолжения разговора.

— Это был самый благоразумный способ помешать противнику завладеть ценностями, к которым он не имеет никакого отношения. — Маленькая речь, произнесенная Тетисом, казалась вызубренной наизусть, но в тоне, каким говорил пленник, чувствовалась скрытая горечь.

— А люди на станции? РАМ должен был подождать, пока мы вывезем их. Либо начать переговоры об их возвращении. К слову, мы не должны заниматься пленниками. Это не наше дело. Мы собирались их отпустить. Но РАМ все испортил. — Тетис молча рассматривал пустую чашку на маленьком столе. — РАМ уничтожал людей, которые были ему беззаветно преданы, — продолжал Бак. Он поднялся с койки. — Вот, что важно. — Тетис молчал, однако Бак догадался, что тот сейчас усиленно размышляет. — Благоразумный способ, вы говорите? — спросил тихо Бак. — Но чего вы добились? Какая вам польза от всего этого? Какие перспективы?

Тетис налили в чашку немного воды из графина и медленно выпил ее.

— Вы можете предложить что-нибудь лучше, капитан?

— Что вы думаете о равенстве? — спросил Бак.

— Не будьте наивны, капитан. Мы — примитивная раса. Марсиане оставили нас далеко позади. Мы ничего собой не представляем: не люди и даже не компьютеры.

— Не буду спорить с вами о том, кто кого лучше. У марсиан свои достоинства, у нас свои. Я говорил лишь о том, что всякая жизнь — уникальна, ее надо ценить. — Бак подошел к столику, за которым сидел Тетис, и уселся напротив собеседника.

— Это устаревшая точка зрения, капитан. Оставьте ее философам. Человек дела должен оперировать фактами, а не эмоциями. — Тетис небрежно махнул рукой, выражая тем самым свое пренебрежительное отношение к идеализму Бака.

— Факты неутешительны, — ответил Бак. — Разве можно отнестись с воодушевлением к тому факту, например, что РАМ собиралась убить вас? Если бы вы остались на станции, то погибли бы вместе со всем обслуживающим ее персоналом. Неужели вы настолько фанатичны, чтобы приветствовать эту злодейскую акцию РАМ? — Бак изучающе смотрел на Тетиса. — Я не думаю так. Человек может забыть обо всем на свете, чтобы полностью посвятить свою жизнь работе. Но он не имеет права жить с закрытыми глазами. Мне кажется, пришла пора и вам проснуться, посмотреть правде в глаза. Если РАМ непобедима, если она превосходит нас во всем, как же могла горсточка кораблей НЗО одержать над ней верх?

Тетис открыл было рот для ответа, но тут же закрыл его. Ответа не было.

— Я знаком с вашим досье. Вы жили по подсказкам других. У вас никогда не было своего мнения. Вы делали то, что хотели другие! Подумайте не о том, кто из нас выше или ниже, а о том, что сближает нас и отличает друг от друга. Я знаю, что вы сейчас стоите перед выбором, самым ответственным в вашей жизни. Как быть? Идти своим путем или дорогой, построенной другими? Решайте. — Бак сделал паузу и внимательно посмотрел на Тетиса: — РАМ называет нас террористами. Но насколько мне известно, мы никогда не убивали своих.

— Нельзя судить ни о чем только на основании своего личного опыта. Он может быть ограниченным, капитан.

— Согласен, но я много видел за последнее время. И скажу вам прямо: если бы мне стал известен хотя бы один случай, когда НЗО расправилась со своими единомышленниками, я бы сразу порвал с нею. И не счел бы это предательством.

— Я подумаю над вашими словами, капитан Роджерс.

Определенно у Тетиса была теперь пища для размышлений, но он боялся остаться в дураках: рекламные взгляды Бака слишком уж похожи на обычную вербовку, слишком уж был обаятелен этот капитан. Попав в плен, Тетис тешил себя надеждой, что РАМ начнет переговоры с Новой Земной Организацией о его вызволении. Теперь, когда от станции не осталось и следа, надеяться было не на что.

— Капитан! — голос Конии вернул Бака к действительности. — Станция не может принять нас. Нам предлагают полет в зоне ожидания. — Конии был спокоен.

— Что-то мне все это не нравиться, Барни, — сказал Бак.

— Все в порядке, — прорычал Барни своим уверенным басом. Он не привык расстраиваться по пустякам.

— В этом районе очень интенсивное движение, — заметил Конии, переключая коммуникаторы на приборной доске и посылая в эфир нужную информацию. — Они заняты сейчас очистными работами вокруг резервации.

— Истребители, — прохрипел Барни.

Бак кивнул головой. В первую очередь станция должны была принимать военные корабли, как можно быстрее размещая их под чехлы. Подобная предосторожность была оправдана — Земля находилась под контролем воздушных сил РАМ и не стоило рисковать своими кораблями, которые можно было пересчитать по пальцам. Сейчас к станции двигались два истребителя. Их люки были открыты. Двигатели захлебывались.

— Не наша модель, — заметил Бак.

— И не «Крайты», — ответил Барни. — Это истребители с хвостовыми огневыми установками. «Стингеры».

Познания Бака о вооружении, характерном для двадцать пятого века, подсказывали ему, что «Стингеры», как и «Крайты», были однопилотными истребителями дальнего действия, предназначенными для боев в космическом, а не воздушном пространстве.

— Кемаль, — проницательно заметил Барни, теребя своей механической рукой нижнюю губу.

— Кто это такой? — спросил Бак, пытаясь вспомнить, слышал ли он это имя когда-нибудь раньше.

Барни не ответил. Вместо этого он обратился к экипажу.

— Установить, что это за корабли.

Барин-Гоулд посмотрел на датчики. Как только последний аппарат исчез из виду, уйдя в глубь резервации, датчики тут же выдали соответствующую информацию. Одним из пилотов на самом деле был принц планеты Меркурий Кемаль Гавилан.

Электромагнитные швартовы, которые должны были поместить «Делягу» в главный эллинг станции, пришли в соприкосновение с корпусом судна. Раздался резкий металлический лязг. Гулким эхом он прокатился по всем отсекам. Бак, Вильма и Барни нетерпеливо дожидались, когда их доставят к цели. Мигающий красный огонь возле переднего люка крейсера погас, и Бак протянул руку к рычагу, задраивающему люк. Барни опередил его. Своей огромной рукой он легко установил неподатливый рычаг в нужное положение.