И пришел Лесник! 8 (S-T-I-K-S) - Василий Лазарев

Кац имитирует некоторые возможности, которые теперь уже присуще тебе как всему нашему виду. Ктулху, как вы его называете, охранный биологический механизм, которому учёные придали устрашающую форму.

— Попробую, — я тоже вытянул вперёд руку и Ктулху тотчас вытащил из-под воды второе щупальце и дотронулся до меня. Оно было тёплым и шершавым, и чрезвычайно мощным. — Как же тогда получилось, что всех охранников, что создали ваши учёные поработил Чёрный мозг?

— Не знаю, — она пожала плечами. — Так ли это важно сейчас?

— Важно вообще-то, а если он доберётся до Ктулху?

— Не добрался же. Ладно, я устала. В последнее время всё хуже себя чувствую. Проводи меня, мне надо прилечь.

— Да, конечно, — я подхватил её и помог спуститься с парапета. Ктулху удовлетворённо булькнул и коротко протрубил прощаясь. После чего развернулся и поплыл к себя в нору.

— Он будет слушаться тебя и защитит вас… если я вдруг не смогу присутствовать, — прошептала она слабея и еле переставляя ногами.

— Ты что-то неважно выглядишь в последнее время? — как можно нежнее сказал я.

— Я ошиблась, у меня нет даже месяца, мой муж. Остались считанные дни, болезнь прогрессирует, практически вышла на терминальную стадию.

— Может всё-таки выздоровеешь? — с надеждой спросил я.

— Нет, — она печально улыбнулась, — ничего не получится. Когда я впаду в кому, убей меня.

— Точно? — голос мой охрип.

— Да, точно. Последние три дня для меня покажутся адом. Мы уже сталкивались с этим феноменом, но тогда человек пробыл в анабиозе более ста лет. Всего сто лет. После чего капсулы заставили принудительно открываться через семьдесят лет, именно такой интервал признали неопасным. Требовался как минимум год бодрствования, затем можно было опять засыпать.

— А тебя оставили на тысячу лет…

— Вообще-то нет. Капсула должна была открыться через тридцать лет, но что-то пошло не так. И открыли её вы.

— Всё ненадёжно. Даже у вас. И охранники стали против людей, и автоматы толком не сработали.

— Да, не повезло, — сказала она, когда мы дошли до берега.

— Доместос, Астре нужна отдельная комната. Она болеет.

— Да, да. Вот кладите её на каталку и отвезём в спокойное место, — сказал Доместос и подал знак. К нам тут же подкатили каталку куда мы уложили Астру и накрыли одеялом. — Мы уже организовали дежурство здесь с таким транспортом. Держим оборону, но кого-нибудь обязательно заденут. Так она, что знакома с Ктулху?

— Как видишь, — ответил я.

— Я смотрю он и с тобой поздоровался.

— Со стороны именно так и выглядело, Жень. В чём дело, не расскажешь? — спросила Наташа. Я взялся за ручки каталки, и мы пошли с набережной сопровождаемые Доместосом.

— Всё просто или невероятно сложно. Как мне объяснила Астра, она не могла меня тогда вылечить с пробитой головой. А также не особенно рассчитывала на ту чудодейственную сыворотку, за которой вы отправились. Ей приходилось принимать решение здесь и сейчас. Тем более моё самочувствие вызвало опасение у неё. И тогда она решилась на экспериментальную операцию по замене моего генома.

— Чего? — переспросил папаша Кац.

— Генома, как она выразилась. У них, то есть инопланетян, двадцать пять пар хромосом в отличие от наших двадцати трёх. Если верить им, — я кивнул на задремавшую под одеялом Астру, — то нам, своим творениям они оставили двадцать три. Были модификации с ещё меньшими количествами, но там совсем всё было плохо. После проведённой операции мне вернули положенные двадцать пять и после этого она смогла применить способы лечения доступные для них. Когда вы вернулись назад с сывороткой, я уже был здоров.

— Так ты теперь тоже инопланетянин? — спросила Кобра. — Отец провёл мне подобную операцию, это он мне потом рассказал. После чего я смогла перевоплощаться. У меня тоже двадцать пять пар.

— Вот так, старичок. Одни мы с тобой остались, — Наташа нервно рассмеялась, поглядев на папашу Каца.

— Таки в чём такая разница, между нами, сейчас? — поинтересовался знахарь.

— Точно не скажу. Подробнее можно выяснить на корабле, — сказал я.

— А нас ты сможешь так? — спросила Наташа.

— Это автоматическая капсула сделала, а не Астра. Она только задала программу, но сейчас, когда она обучила меня их языку, думаю да. Смогу.

— Оно надо нам? — проскрипел папаша Кац?

— А я знаю? — ответила Наташа. — Уж не об этом ли могуществе говорил Жид?

— Не знаю. Но нолды, если даже среди них попадались иммунные не получали от Улья даров. Астра же получила. Значит она не нолд? — задала риторический вопрос Кобра.

— То есть Лиана была не права и Астра не нолд? — уточнил папаша Кац.

— Неизвестно. Возможно, наоборот в исключительных случаях они и получают дар. Ведь Астре свыше тысячи лет, а нолдов старше семидесяти я не встречала, — сказала Кобра. — Вдруг первым нолдам Улей ещё давал дары?

— Тогда у меня встречный вопрос, — сказал я катя тележку с заснувшей Астрой. — Как они смогли оказаться на первом слое? Про порталы я молчу, по всей видимости они всё-таки научились телепортироваться со своей планеты сюда.

— Ну как, — сказала задумчиво Наташа. — Так же, как и мы только в другую сторону. Где-то здесь обнаружили проход и оказались ниже слоем. По каким-то причинам им не понравилось, и они переместились ещё ниже. Утверждать, что тот первый слой невозможно. Как раз может быть, что он тридцатый по счёту или сороковой, а?

— Может быть. Нам известно три. Первый тот на котором мы все оказались вначале, затем был слой с извергами и этот третий. Что если их всего три. Или даже это не слои, а просто разные области пространства на одной и той же планете? — прокаркал папаша Кац. — И не каких слоёв и в помине нет. Просто разные материки к примеру?

— Я не думал об этом. Тогда где нолды? — спросил я.

— Что-то им не даёт пролететь сюда. Элементарно же, — ответил папаша Кац.

— Я ни хрена не понимаю о чём вы рассуждаете, — признался Доместос. — Но мы уже приехали. Здесь тихо, но всего две комнаты.

— Ничего, я посижу с Астрой, — сказал я.

— И я с тобой,