Фаранг-1. Как я провёл лето. - Валерьев Валерьевич

— А Маргарет?

— А Маргарет у них осталась. Они её…

Девчонка, или, вернее, молодая и очень красивая женщина разрыдалась. Все десять обнажённых красавиц, что буквально облепили его со всех сторон, выглядели, несмотря на события прошедшего дня, просто сногсшибательно. Впрочем, Заку было не до женских прелестей, он только вяло поинтересовался у Раджа кто они, собственно, такие и зачем летели в Индию. Больше говорить было не о чем и не с кем. Женщины вповалку спали, а индиец лишь пожал плечами и поведал, что на самом деле — это вовсе не модели и летели они не на рекламные съёмки на Гоа, а на частную вечеринку к одному оччччень богатому человеку в Мумбаи и перед ним самые лучшие и дорогие проститутки Лондона, каких он смог найти в экскорт-агентствах.

Зак мрачно подумал о том, что, наконец, сбылась мечта идиота и, положив голову на чью-то силиконовую грудь, заснул.

Лучик света упорно лез в глаза и щекотал нос, отчего Катя только жмурилась и улыбалась. Настроение, бог знает почему, было отличным. Позади остались дожди с их вечной сыростью и холодом, голод, болезни и беготня последних трёх недель, связанная с подготовкой к походу "Урагана". Сегодня можно было никуда не торопиться и поспать в своё удовольствие, но привыкший к ранним подъёмам организм, всё равно проснулся с первым лучом солнца.

"Хорошооооо!"

Катя потянулась и приоткрыв один глаз и убедившись, что Антошка сладко спит, провела ладонями по телу. В животе разливался жар, а в груди рос тёплый ком чего-то радостного и светлого. Ожидания чуда, которое непременно и очень скоро произойдёт.

За плетёной стеночкой шумел прибой и мягко шелестели листьями пальмы, а из зарослей на холме доносилось пение птиц. Захотелось побаловать себя. Понежиться и отдохнуть.

"Купаться! Куда? В баню? Не хочу… море!"

Катя замерла. Последний раз она плавала в морской воде вместе с НИМ. Много месяцев назад.

"В море…"

Выйдя на чистый и прохладный после ночи песок пляжа, Катя улыбнулась и срывая с себя на ходу одежду, легко и грациозно побежала к воде.

"Сегодня что-то произойдёт!"

Сегодня был объявлен выходной. Конечно рыбаки ещё затемно покинули посёлок и ушли к морю, но подавляющее большинство жителей спало без задних ног — всё же последние дни пришлось изрядно потрудиться.

"Ой, а ещё и сборы…"

Дима-сан широко зевнул и хрустнул суставами. Окончательно оправившись от болезни и немного отъевшись на однообразных, но обильных харчах, Мельников стал смотреть на жизнь и окружающую действительность гораздо позитивнее.

А чего? Жизнь идёт, дети растут. Тепло, светло и мухи, как говорится, не кусают!

На острове действительно не было мух. И комаров или, как подсказывали умные люди, москитов тоже не было. А шеф-повар общины, улыбчивый круглолицый тёзка-кореец из кожи вон лез, стараясь разнообразить меню. И надо признать, это ему пока удавалось.

Перед ним на столе появилась тарелка.

— Хе.

Бац!

— Салат из водорослей с мидиями под лимонным соусом

— Креветки фаршированные

— Дима, хватит! Я лопну!

Кореец кивнул и исчез на кухне. В столовой не было стен и под огромным навесом гулял приятный прохладный ветерок, вызывая приятный озноб. Кроме повара и самого Сенсея здесь завтракала ночная смена караульных. Пара немцев приветственно кивнула и на корявом русском языке пожелала доброго утра.

Почему пёстрое сообщество робинзонов выбрало в качестве средства общения русский язык — Сенсею было не очень понятно, хотя он и подозревал. что причин тут было две.

Во-первых, казахское большинство населения поголовно владело им на уровне родного. А во-вторых, казахи и не надеялись победить русскую лень и заставить полсотни славян срочно выучить ещё один язык. Турки спокойно говорили на обоих языках, а немцы твёрдо взялись учить русский. В итоге все сто восемьдесят человек общались на совершенно невообразимой языковой смеси, основой которой был русский язык, в который были щедро добавлены казахские, турецкие и немецкие слова.

Сезон дождей раз и навсегда остановил начавшееся было расселение посёлка по национальным "хуторам". Народ сбился в одну кучу не считаясь и не делясь. Только взаимопомощь и взаимовыручка позволила пережить дожди без потерь. Ну и, конечно, знания и помощь тайских моряков.

Хотя и здесь бывали исключения — Данияр, например, всю свою команду на "Ураган" сформировал из казахов, отдавая предпочтения сильным и низкорослым мужчинам. На вопрос недоумевающего Сенсея почему, Данька лишь отмахнулся и заявил, что, мол, "если зажмуриться и отвернуться" то издалека загоревшие до фиолетового состояния азиаты сойдут за местных аборигенов. А блондинистые шевелюры и пшеничного цвета бороды на его корабле будут не в тему. Народ дружно поржал и обозвав "Ураган" первой боевой галерой ВМС РК, отправил его в плаванье. К началу похода у трофейного судна убрали высокий резной нос и капитан Кхап уверил Данияра, что издалека "Ураган" можно принять за вполне обычный корабль.

Слопав порцию острых креветок и запив всё это дело лимонной водичкой, Дима с наслаждением вытянулся в своём личном плетёном кресле. Утро начиналось просто замечательно! Дел особых не было и можно было просто насладиться прохладой утра и тишиной.

Глава посёлка закрыл глаза и задремал.

"Хорошшшш…"

Дима успел провалиться в блаженную негу, как в столовую, громко топоча и тяжело дыша, влетел взъерошенный Макс и разом перебил весь сон. Оглядевшись выпученными глазами и увидав начальство, он подскочил к Мельникову и разинул рот.

— Там. Таааам.

Говорить у Укасова не получалось. Он сипел, тыкал пальцем себе за спину и не мог вымолвить ни слова. Дима похолодел.

— Что? Дикари? Ну? Говори!

Максим, получив звонкую оплеуху, кашлянул, втянул в себя воздух и завопил.

— Там Витька вернулся!

Это было как в кино. Катя ждала его на берегу. Одинокая стройная фигурка никак не отреагировала на шум моторной лодки. Женщина просто стояла на песке и, умиротворённо улыбаясь, выжимала воду из волос.

У Витьки остановилось сердце. Ничего не соображая и ничего не видя вокруг он "сошёл" с несущейся на полном ходу лодки и рванул к НЕЙ вплавь.

"Дурак! Второй раз уже прыгает…"

Катя бросила волосы и молча бросилась в воду.

— Егоров… ты… зачем… опять…

Витька не понимал о чём его спрашивают. Он не понимал ни слова. Он снова и снова целовал солёные губы любимой, дыша своей женщиной, впитывая её кожей, каждой клеточкой своего тела.

— Ты зачем…

— Всегда… всегда, любимая… я буду прыгать всегда…

Катя на секунду замерла, очень серьёзно глядя на своего мужчину, а потом, наконец, залилась слезами.

Когда тебя обнимают руки любимой женщины — это восхитительно, а когда ещё и ноги…

В общем, они "утонули".

Егорова на пляже не было. Вместо знакомого верзилы на надувной лодочке сидел немолодой мужчина с типичными хохляцкими усами и смущённо улыбался толпящимся вокруг него людям.

— А, Виктор… — Пробежку длиной в километр Мельников даже не заметил. — Грхм! Дмитрий.

— Пётр, — мужчина в ответ солидно поднялся, хотя и было заметно, что его ещё покачивает после плавания, — а Витя…

Аборигены, жившие на берегу, заулыбались.

— А он сейчас занят!

Сенсей неверяще оглядел одежду гостя, его лодку, принюхался к запаху раскалённого металла и сгоревшего топлива и облапив Петра своими ручищами, счастливо захохотал.

— Нет, хлопцы, у нас субординация и выслуга лет, — Шевченко развёл руками и битком набитый зал столовой ответил разочарованным гулом, — пусть вам Витя доклад делает.

— Да он там…

— Второй день из дома не вылазят!

— Дядя Петя, да сколько можно ждать?

Шевченко покачал головой.

"И смех и грех"

Действительно, жители посёлка орали вроде бы возмущённо, но лица у них при этом улыбались. Все прекрасно понимали, что Витьке сейчас не до них. И вообще, он вернулся сюда только по одной причине. Которой сейчас и занимался.

Шевченко, после бурных приветствий Олега, Йилмаза и девчонок и краткого знакомства с Мельниковым, перебрался, сопровождаемый набежавшей толпой, в посёлок. Где и жил вот уже вторые сутки. На постоянные вопросы, сыпавшиеся со всех сторон, он не реагировал, отделываясь туманными обещаниями всё рассказать позднее. Ещё на Земле, на той Земле, Виктор Сергеевич жёстко потребовал от него подчинения и велел держать язык за зубами.