Время ожидания - Майя Астахова

Алекс и Татьяна тоже молчали. Они-то давным-давно научились понимать друг друга без слов. И, кажется, оба чувствовали сегодня то же самое, что и Марина – пусть и принадлежали к разным подразделениям. Свет, Тьма – что это означает? Лишь слова, названия двух энергий, которые могут противоборствовать, но не могут жить одна без другой.

Ехали долго. Рэкки не старался разруливать пробки – просто не хотел. Не до того ему было. Он даже приемник забыл выключить. Впрочем, будь там попса – наверняка вспомнил бы и тотчас придушил звук. А так сейчас работала какая-то малоизвестная радиостанция.

– …Группа «Ойкумена» – недавно созданная петербургская команда, – врывался в тоскливую тишину голос ведущего, когда машина останавливалась у светофоров. – Ребята еще достаточно молоды, но их первый альбом уже вызвал своего рода небольшую сенсацию среди тех, кто следит за новинками рока и авторской песни. Впрочем, предлагаю слушателям самим судить об этом. Итак, обещанная песня «Над бездной»…

Марина не могла судить, была или нет девушка, исполнявшая песню, «кромешницей», пусть и неинициированной. Наверное, все-таки, была. Да не в том суть. Каждый выполняет то, что ему предназначено. Один пишет песни, другой следит за Великим Равновесием Сил, третий… Третий хранит этот мир, этот город – даже считаясь мертвым.

Так было, так есть, и, видимо, так будет впредь. Петербург стоит не на костях, не энергией падальщиков и жертв он питается – город поддерживают его Хранители. И пока жив последний петербуржец, пока существует где-то – пускай даже в отдаленной реальности – последний Хранитель этого города – не быть Петербургу пусту. Ни через триста лет и три года, ни потом.

И почти ни при чем тут всяческие Пророчества.

А на следующий день и в Лондоне, и в Париже, и в Мельбурне, и даже в стреляющем и грохочущем взрывами Багдаде прозвучало: «Виталий Смирнов, курсант вне подразделений, Санкт-Петербург, Россия. Погиб, исполняя долг перед Великим Равновесием Сил Вселенной, планетой Земля и всеми живущими».

И на секунду перед «стражниками» замрет прозрачный силуэт питерского мальчишки – словно бы прощаясь с миром, где ему суждено было родиться…

Мысли кошек – даже тех, которые состоят при «Третьей Страже» – это тайна за семью печатями. Порой они доверяются своим людям, порой – не особенно. Но редко кто может понять, почему они ведут себя именно так, а не иначе.

Крупный серый кот, который отзывался на имя Трикстер, мало чем отличался от остальных своих собратьев из «Третьей Стражи». Точно так же ходил на обед вместе с людьми, точно также служил проводником на кромке. Своего единственного человека у него не было, хотя никто не замечал, что Трикстера это как-то тревожит. Видимо, он еще котенком привык к самостоятельности – ведь его хозяин давным-давно погиб.

И лишь иногда, летним днем, когда четвероногие обитатели «Третьей Стражи» выходят погреться на солнышке, за Трикстером можно заметить некоторые странности. Он лежит на камне или на траве, совершенно одинокий – и неожиданно начинает мурлыкать, как будто кто-то чешет ему за ушком. Кот поворачивает голову, не прекращая своего пения, поднимает подбородок, смотрит в совершенно пустое пространство. Впрочем, это только для людей оно пустое – даже для «стражников». Ему, коту, лучше знать, кто порой навещает его, чтобы поиграть или погладить по теплой шелковистой шерстке…

Санкт-Петербург, 2004

Стихотворения в тексте книги – М. Астаховой.