Солнечный Остров - Илья Сомов

Могучие бока в последний раз дернулись в бесполезной судороге дыхания и все замерло. Только покрывшиеся черными пятнами резные листья мелко дрожали. Над изломанной поляной висел морозный запах мятника, приправленный чем-то горьким, тревожным.

Человек равнодушно посмотрел на лежащую у ног тушу. На лице стрелка застыла маска царственной скуки.

- Вы подпустили его очень близко, господин, - негромко сказал Волемир.

Князь Медовир Сабан дернул плечом, бросил на землю тяжелую винтовку, и не глядя потянулся к первому кнуту. Жестоко страдая от унижения, Волемир вложил в руку господина кубок, наполненный крепким вином. Он уже не помнил, когда в последний раз выполнял работу простого слуги.

- Мне нравится, как пахнет их кровь. Когда она свежая, только что выбитая из мозга, - беспокойные серые глаза задумчиво сузились. В который раз Валидору показалось, что князь видит его  насквозь. - Человеческая и вполовину не так хороша.

Вытерев рот, Медовир вернул пустую чашу.

- Выпускать следующего? – поклонился первый кнут, безуспешно стараясь спрятаться от пронизывающего взгляда хозяина.

- Нет. Надоело, - князь дернул уголком губ. - Мой садок с кроликами уже наполнили?

- Да, господин.

- Ну, хоть что-то ты еще можешь.  Хватит на сегодня стрельбы. Пойдем.

Они зашагали к большому темно-вишневому шатру из дорогой саудовой ткни, вокруг которого муравьями суетились запыхавшиеся слуги. Рядом с шатром за тонкой сетчатой загородкой виднелись съежившиеся на земле тени.

На сырой траве сидело пятеро растрепанных, перепуганных девушек. Завидев приближающегося князя, они разом мелко задрожали. Но плача не было.

Волемир довольно кивнул. Видно, насчет соплей этих куриц уже предупредили.

Склонив голову, Медовир пристально рассматривал девчонок. Дурочки жались друг к дружке, словно надеялись так защититься. У некоторых на глаза все же навернулись слезы, но здесь Волемир их винить не мог. Уж он-то хорошо знал, как тяжел взгляд князя.

На тонких запястьях темнели похожие на браслеты татуировки. Первый кнут поморщился – ясно, парни ходили во владения Гакласа. Опять будут осложнения…

- Почему они такие оборванные? Я же предупредил, чтобы работали аккуратно, - процедил князь.

Волемир напрягся, почуяв в голосе господина отзвуки гнева, внезапного, как зимний шквал в Хрустальных скалах, и такого же страшного.

- Да это они сами, должно быть, через желтоколючник удирали, - сказал Волемир, вытаскивая из дырявого рукава жалко пискнувшей девчонки длинный изогнутый шип.

- Наперед думать надо. Еще раз такое повторится – пущу на дистанцию вместо клыкозуба.

Первый кнут незаметно выдохнул, похоже, шквал прошел мимо.

- Прикажи подготовить этих, – князь небрежно ткнул пальцем в двух девчонок: желтоволосую малышку с влажными оленьими глазами и крепкую смуглянку с задорно вздернутым носиком.

Волемир быстро поклонился, вглядываясь в лица задрожавших девушек, чтоб не дай Всеблагой не перепутать. Чем они приглянулись господину? Зачем ему вообще все это надо? Князь может позволить себе самых дорогих женщин, которым эти простушки и в подметки не годятся. И что-то часто в последнее время он стал устраивать такие охоты, может его разум… - перехватив, острый взгляд князя, Волемир задушил опасную мысль, всерьез испугавшись, что ее могут подслушать.

- Как быстро мы сможем собрать наших людей? - неожиданно спросил Медовир, остановившись перед входом в шатер.

 - Думаете, Гаклас пойдет дальше обычных воплей? – удивился первый кнут. – Дайте мне сотню парней и мы его самого в садок посадим.

- Скажи, Волемир, ты хочешь умереть своей смертью? -  прищурился князь.

- Есть у меня такая надежда, - очень осторожно отозвался шеф карателей.

- Тогда не пытайся узнать больше, чем тебе положено. Просто ответь на вопрос.

- Если основной костяк, то час. Если всех, то сутки.

- Собери всех, - приказал князь, поднимая шуршащий полог. На миг он замер у темного провала, на границе света и тьмы. – Что-то неспокойно мне.

Глава 3

- «Хм»?! Все, что ты мне можешь сказать, это «хм»? – вскинулся закипающий Ормат.

- А ты хотел, чтобы я тебе спел походный марш шестнадцатой бригады гражданской стражи? – усмехнулся Петр, разглаживая складки на темно-синем глянцевом халате. – Извини, с утра я не в голосе.

От возмущения Ормат даже вскочил на ноги, едва не опрокинув легкий стул, сплетенный из тонкой лозы. Звенящие нервы требовали движения, но комната для гостей и так была маленькой, а устроившийся за уютным столиком Петр, казалось, занял добрую ее треть.

- Ты вообще понял, что я тебе сказал? В меня стреляли, или, скорее, не в меня, а в Лео, - встретив насмешливый взгляд тигриных глаз, Ормат заставил себя сесть.

 - Мне как раз в саду что-то не понравилось. Потом вспышка, как от солнечного зайчика, я еле увернуться успел. Ну, что я еще должен сказать, чтобы ты мне поверил?!

- Однако, что за клад у меня на службе. От зарядов энергетического оружия он уворачивается. Может, ты их еще руками ловишь? Скажи, не стесняйся.

- Да я же тебе предлагал, - парень снова вскочил на ноги, - пойдем в тот коридор, там дырка до сих пор осталась. Сам все увидишь.

- Знаю, осталась, - спокойно ответил великан, Ормат шлепнулся на стул, хлопая глазами, - ты просто немного неверно понимаешь ситуацию. Никакого стрелка за окном не было. Была только система типа «Молоток», уж не знаю, кого ты там почуял. А под ногами у вас был датчик, реагирующий на запах. Вот этот.

Петр выудил откуда-то небольшую прозрачную пластинку. Она негромко стукнулась о столешницу и исчезала. Взглянув на оторопевшего подопечного, Петр жестом ловкого циркача провел по гладкой поверхности ногтем, и пластинка снова возникла между его пальцами.

- Хемо-оптическая система наведения. Датчик указывает на мишень, оптика осуществляет прицеливание.  Ты говорил, Лео одолжил тебе куртку?

Ормат чуть заторможено кивнул.

 - Человека бы это, конечно, не обмануло, а вот у робота случился конфликт приказов.  Оттого он и попытался подстрелить две мишени одним выстрелом, чем подтвердил правдивость известной поговорки. Остальные одиннадцать зарядов с большим рассеиванием попали в наружную стену.

- Остальные одиннадцать? – дрогнувшим голосом повторил Ормат.

- А ты думал, - улыбнулся Петр. – После стрельбы робот с чувством выполненного долга самоликвидировался.

 По столешнице звякнула оплавленная чешуйка красноватого металла.

- Из случившегося можно сделать два вывода. Первый, - великан строго поднял палец, - убийца хочет поразить только определенную цель. Иначе к этому датчику добавился бы заряд взрывчатки.

От этих слов Ормат передернуло, улыбка гиганта стала до отвращения ласковой.

- Второй – наш убийца в отчаянии.

- Ормат, ты слушаешь меня? – толчок в бок выдернул его из воспоминаний.

- Да, конечно, ты что-то говорил насчет денег.

- Можно и так сказать, - сдерживая смех, произнёс Лео. - Я говорил тебе, что эти знамена – из перьев гигантского радужника. Даже когда их делали, каждое перо стоило десять империалов, а уж сейчас, когда радужников не видели несколько тысячелетий, им и вовсе нет цены.

Выпятив губу, Ормат многозначительно кивнул. Он с удовольствием заперся бы в своей комнате, но Петр, бину его побери со всеми потрохами, приказал вести себя, как обычно. Вот и пришлось идти любоваться красотами.

Они стояли перед величественным фасадом одного из главных зданий дворца. В обычные дни здесь было почти безлюдно, но сегодня все кипело предпраздничной суетой. Две огромные статуи воинов, высеченные из желтоватого камня, блестели на солнце, как глыбы подтаявшего масла.

В руки каменных исполинов вложили титанические древка, с которых свисали огромные знамена, сочно блестевшие выложенными из разноцветных перьев символами древних аристократов. Под ветром полотнища мягко шуршали, поглаживая каменные узоры старинной брони.

«Действительно красиво, - мимоходом подумал Ормат, - никогда в жизни не видел таких глубоких цветов, и знаки кажутся объемными и даже шевелятся, хотя никаких проекторов и в помине нет. Как там сказал Леомир – десять империалов за перо?»

Он потер бровь, ткань подаренных Лео перчаток холодила кожу. Ормат уже устал удивляться богатству дворца. Петр говорил, что на четыре империала можно шиковать полгода. Сколько тут перьев? Тысячи?

- Каждое знамя состоит из более чем двух миллионов перьев, - раздался над ухом голос Лео.

Оказывается последний вопрос он задал вслух. Молодой князь лучился такой гордостью, словно всех этих несчастных радужников он ощипал собственными руками.

Ормат покачал головой. Предположим, надергает он себе пару перышек, и дальше что будет делать? Обратно во дворец понесет продавать? Это ж, как говорится, бесценные сокровища, почти такие же важные, как княжеский венец. Да уж бесценные, в прямом смысле деньги на ветер.