Бак Роджерс в 25 веке - Мелинда Мёрдок

Мастерлинк зло ухмыльнулся: «Пусть этот бегемот хоть немножко пошевелит своими мозгами».

Карков оторвался от работы. И тоже улыбнулся.

«ПОЗДРАВЛЯЮ, — сказал он, — ТЫ ДАЕШЬ ГЛАВНОМУ УПРАВЛЕНИЮ ПОВОД ОПОЛЧИТЬСЯ ПРОТИВ НАС. КОГДА ОНИ ОПРЕДЕЛЯТ ПРОИСХОЖДЕНИЕ ПРОГРАММ И УНИЧТОЖАТ ИХ, Я ИСПЫТАЮ ЧУВСТВО ГОРДОСТИ ЗА ТО, ЧТО СМОГ НАСОЛИТЬ ИМ. КАК ЖЕ БУДУТ ОНИ ПОТРЯСЕНЫ, УЗНАВ, ЧТО ПОТЕРЯЛИ НАС!»

«СПАСИБО, — скромно ответил Мастерлинк. — Я ДУМАЮ, ТЫ ПО ДОСТОИНСТВУ ОЦЕНИЛ ОБСТАНОВКУ».

Станция Хауберк плыла по широкой орбите вокруг планеты Земля, которая уже сотни лет находилась под ее бдительным оком, оком тюремщика. Станция представляла собой сложнейшее, оснащенное вычислительной техникой образование, которое распределяло солнечную энергию, управляло межзвездной торговлей, регулируя потоки товаров и транспортных средств, бесперебойно следила за боеготовностью вооружения — орбитального и наземного. Неуязвимость станции с годами стала легендой. Ее возможности внушали такое благоговение, что ни у кого даже в мыслях не было проверить, каковы же они на самом деле.

Сейчас станция являла собой груду хлама. Неожиданная атака Новой Земной Организации нанесла поражение Хауберку, превратив самодовольный бастион РАМ в космический мусор. Ее командир был убит, несущие элементы разрушены, оружие нейтрализовано. Станция была пуста и не могла более осуществлять контроль над тем, что происходило на Земле.

Аварийные генераторы поставляли энергию в системы жизнеобеспечения персонала, который должен был находиться внутри станции. Ее охраняли несколько кораблей НЗО, расположившиеся поблизости в специальных зонах. Рассеянные пучки света указывали на их расположение. Это было жалкое зрелище по сравнению с ослепительным сиянием, исходившим от системы освещения, опоясывающей станцию раньше. Ее отсеки, получившие серьезные повреждения, походили на взорванные консервные банки. Стены были покорежены. Вокруг плавали, движимые инерцией и ходом станции, куски человеческих тел и механические обломки.

С мостика своего «Деляги» Черный Барни бесстрастно наблюдал картину полного опустошения, развернувшуюся перед ним. Знаменитый космический пират не испытывал никаких чувств к погибшим, тем более что он не знал их при жизни и ничем не мог помочь после смерти. Барни интересовала только разоренная станция.

После окончания битвы с Хауберком Барни добровольно согласился охранять станцию. Бак Роджерс улыбнулся своему огромному, как гора, другу.

— Ты думаешь о будущем станции? — подозрительно спросил он.

— Гр-р-р… — прорычал Барни, стараясь не встретиться с Баком взглядом.

Неопределенность ответа не могла обмануть Бака.

— Став пиратом, умрешь пиратом, — сказал он, хлопнув Барни по спине, и посмотрел на станцию. — Не понимаю, отчего это небольшие спасательные работы повредят ей. Эта станция твоя.

Барни монументальным движением пожал своими огромными плечами. — Космический хлам, — бросил он.

— Который ты можешь продать на черном рынке. Помни, что ты представляешь здесь НЗО. Не спускай со станции глаз. Это в наших интересах, — мягко предупредил Бак.

— Мм-м-м… — промычал в ответ Барни. Его черные густые брови нависали над глазами, скрывая их выражение.

Оказанная честь не произвела на Барни никакого впечатления, и Бак почувствовал легкое беспокойство.

— Слушай, — сказал он. — Я отвечаю за станцию. Если ты ее потеряешь, пострадаю я. Так что держи глаза открытыми.

— Это приказ? — спросил Барни.

— Это приказ, — подтвердил Бак, повернувшись лицом к швартовным сооружениям станции. — Держи со мной связь, — предупредил он. — Мы постараемся принять меры по эвакуации станции. Не забудь проверить системы жизнеобеспечения. Все работает на аварийках, но в каком состоянии находится оборудование, никто не знает. Рапорты, поступающие со станции, уже давно никем не проверялись.

— Слушаюсь, капитан, — сказал Барни. Он едва дождался отбытия Бака, и когда корабль капитана исчез из виду, начал внимательно изучать станцию с целью использования ее на утиль.

Черный Барни был не просто космическим пиратом. Он был воином до мозга костей. Реакции его организма, человеческого, но в значительной степени модифицированного генетическим способом, отличались невероятной стремительностью. Он не боялся энергетического оружия и мог продержаться некоторое время в безвоздушном пространстве. Округлая металлическая пластина, закрывавшая правую сторону его лица, свидетельствовала о многочисленных баталиях, в которых побывал Барни. Механическая правая рука состояла из съемной кисти с кинжалами вместо пальцев и ампулами с ядом. Левая рука была живой, но, начиная от запястья, она была увеличена до громадных размеров с помощью кибернетических ухищрений. Каждый миллиметр его тела ростом в семь футов источал опасность. Это был смертоносный механизм с хорошо отточенным лезвием. Люди Барни безропотно следовали за ним с уважением, рожденным страхом и. сознанием того, что все они смертны.

Хауберк оказался выгодной авантюрой. Со дня на день пираты могли начать осваивать станцию. Как только члены РАМ будут эвакуированы, Новая Земная Организация завладеет станцией, чтобы спасти то, что на ней еще останется. Тем временем Барни снимал сливки с лучшей части технологического хлама, оставшегося после нападения на станцию.

— Отделить секцию четыре двадцать один, — приказал Барни из своего командирского кресла в центре «Деляги». Корабль был переделан из крейсера, некогда принадлежащего РАМ. Черного цвета, с белыми опознавательными знаками, его обтекаемый корпус напоминал давно вымершего кита-убийцу. Со своего места Барни хорошо видел, чем занимается его экипаж. Пока он переводил взгляд с одного объекта на другой, нужная секция станции отделилась, став добычей корабля Барни. Космические флибустьеры начали вырезать из разбитого корпуса станции кусок чистого титана. В это время офицер, выполняющий на «Деляге» функцию диспетчера, повернулся лицом к Барни.

Офицера звали Арак Конии. Его умное лицо было сосредоточено.

— Сэр, — доложил он, — мы поймали сигнал бедствия в верхнем секторе.

— Кому принадлежит?

— Трудно определить, — сказал Красный Эдвард. На корабле он был техником связи. — Они передают на обычной для терпящих бедствие частоте, но фразами. Думаю, это кто-то из РАМ.

— Где они находятся? — спросил Барни, поднимаясь со своего места.

— Пока неясно. Сигнал очень слабый. Подождите немного. Мы поймали еще один. Намного сильнее. — Эдвард поднял голову.

Арак Конии смотрел на связиста. От напряжения его глаза превратились в узкие щелки.

Барни, в свою очередь, рассматривал Конии. Его глаза были бесцветными. Барни считал Конии высокомерным типом и знал, что любое давление на него не приведет ни к чему хорошему.

— Мы обнаружили три корабля, — сообщил Конии, изучая показания датчиков. — По виду это крейсеры РАМ третьего поколения.

— Повреждены? — спросил Барни. — Все три?

Конии покачал головой:

— Нет, только один. Два других отказываются оказать ему помощь. На поврежденном корабле выведена из строя система жизнеобеспечения.

— Попытки эвакуировать экипаж оказались безуспешными, поскольку повлекли за собой гибель двенадцати человек, — добавил Эдвард.

Барни сжал нижнюю губу большим и указательным пальцами.

— Они передают общий сигнал бедствия или пытаются выйти на связь с Хауберком?

Эдвард повернулся к щиту, выполненному в виде полумесяца, на котором размещались разноцветные клавиши. Он нажал некоторые из них, опять поднял голову, прислушался и повторил позывные.

— Это общий сигнал бедствия, сэр. Теперь его подают сопровождающие корабли. Звучит он так: крейсер РАМ «Ростовщик» требует помощи.

Конии посмотрел на своего капитана:

— Сэр, они знают, что произошло со станцией, иначе просили бы помощь прямо у Хауберка.

— Мм-м-м… — Барни уперся в подлокотники своего командирского кресла и соединил ладони кибернетических рук. Внезапно он обрел дар речи. — Свяжитесь с ними.

— От имени кого, сэр? — спросил Конии таинственным голосом. — Им не хватит смелости принять нашу помощь, если они узнают, что имеют дело с разбойниками.

— От имени Хауберка, — сказал Барни низким голосом, в котором прозвучала угроза.

Хитрые глаза Конии сверкнули от удовольствия. Он вышел на связь с кораблем и мелодичным, профессиональным голосом, которым было в пору дурачить доверчивых торговцев, сказал:

— Это станция Хауберк. Мы получили ваш сигнал бедствия. Пожалуйста, ответьте.

На линии раздался шум, и Конии отрегулировал громкость звука, чтобы сократить помехи.

— …с нами случилось несчастье. Я повторяю, с нами случилось несчастье. Корабли, сопровождающие нас, ничем не могут помочь. Нам нужно пришвартоваться. Повторяю, нам нужно пришвартоваться.