Код Заражения 2 - Игорь Подус

дня назад хотела сюда вернуться, но ей пропуск на паром не дали. Чую, это опять Комар с кем-то из зареченских, какую-то подлость замутил.

– Мужики, я с этим носатым гражданином все вопросы уже порешал, причём кардинально, заодно с Машей и детьми встретился. Так что за моих не беспокойтесь, они в безопасности. Лучше расскажите, как здесь у вас дела обстоят? И почему я не слышу звуков восстановления цементного производства?

– Как видишь, всё хреново. Мы с Максимычем комендатуру отстояли только чудом, ведь омоновцев зареченские так и не прислали. Напалм помог, первую волну зомбаков остановить. Но всё равно огромная толпа тварей через деревянную стену прорвалась и между бараками скопилась. Я сидел на крыше комендатуры, всё видел и уже думал один патрон не забыть себе оставить. Но в этот момент Максимыч свою стратагему в ход пустил, и запланированное сожжение посёлка сразу со всех сторон началось. Тысяч семь зомби в огненной ловушке оказались и все погорели. Третья волна зомби сразу после этого накатила, но она пожиже оказалась, да и «деловых» с семейными, в ней больше не обнаружилось. Но и с ними мы нормально смогли справиться только рядом с комендатурой. Эвакуация к тому моменту ещё не завершилась, так что кое-кого зомби прямо на пристани рвать начали. И в этот момент нам сильно помогли твои товарищи из разведроты. Ударили по зомбакам с фланга, отвлекли, заставили большую часть уйти на лесопилку и там ещё один пожар с сожжением тварей устроили. Мне рассказывали, что много ваших ещё на засеке полегли, но и здесь оставшиеся в живых себя по полной проявили. Майор Карпов с Беркутом огонь зареченских гаубиц на себя вызвали, когда на них последняя стая «семейных» насела, и только чудом после этого живыми остались.

– Шустрый, ну про это всё тебе наверняка Маша уже рассказала. Лучше расскажи, где ты сам всё это время прохлаждался? – спросил бригадир, явно желая перевести тему с очень печальной.

– Не поверите, мужики, я в Москву в отпуск по реке сплавал, – честно ответил я, и мужики раскрыли рты от удивления.

– Как в Москву? Туда же билеты только в один конец. Никто не возвращался, кто в разведку уходил.

– Как видите, я вернулся, но сразу оговорюсь, считайте это чудом. В столице нашей родины реально всё плохо. Пока живым там точно делать нечего. Ну а вас здесь что происходит? Началось восстановление посёлка? Какие дальнейшие планы? – спросил я, не желая развивать московскую тему.

– Шустрый, если честно, то всё совсем хреново. Максимыч, конечно, упирается рогом и признавать не хочет, но, похоже, нашему рабочему посёлку наступили кранты, – признался завхоз. – Поначалу, как только от «деловых» с зомбями отбились, мы все прослезились. Потом людей, оставшихся в живых, пересчитали и подумали, что можно что-то восстановить. Но не тут-то было, измельчали мужики…

Завхоз махнул рукой.

– Да народ понять можно, – вступился за людей мастер – Большинство живущих здесь два года мечтали попасть на тот берег и в зареченском обосноваться. Ведь там заразы давно нет. Зато электричество есть с водопроводом. И рабочий паёк больше, чем у нас. Вот они сюда возвращаться и не хотят.

– А мне сказали, что паром ходит и работяг возит сюда на работу.

– Несколько дней возил стабильно, за это время все трупы убрали и сожгли. Баррикады на месте внутреннего периметра сколотили. Кое-что даже восстановить успели, но только с каждым заездом на этот берег всё меньше мужиков высаживалось и больше назад уезжало. А сегодня с утра, после единственного выходного, работяги вообще забастовку устроили и заявили Максимычу, что больше без выдачи двойного продуктового довольствия и прочих ништяков на этом берегу работать не будут. В результате с того берега сегодня вернулись только два десятка мужиков и три десятка баб с детьми. Сейчас здесь остались только те, кто с самого начала этот посёлок по дощечке и камушку собирал.

– И как на это Максимыч реагирует?

– Максимыч рвёт и мечет. Говорит, что все невозвращенцы – твари неблагодарные. И в какой-то степени он прав. Ведь если бы не рабочий посёлок, то многие из тех, кто выжил, сейчас в толпе зомбаков землю топтали. Да и на том берегу их бы ждала скорее пуля в затылок, а не тарелка супа. Это сейчас Зареченский совет решил, что тысяча работяг им не помешают, и не спешат их назад силой возвращать.

– Ну и сколько сейчас вас здесь? – спросил я.

– Вместе с Максимычем и теми бабами, что уже вернулись, человек семьдесят. Ещё десятка два детей и баб на том берегу команды вернуться ждут. Кроме этого, десять твоих побратимов, бойцов майора Карпова, где-то в дальней разведке пропадают, логово «деловых» ищут. Вот считай, и всё, что осталось от нашего рабочего посёлка. Шустрый, да таким составом мы не только цементный восстановить не сможем, мы даже нормальную лесозаготовку до зимы не организуем, – заключил завхоз.

– А я сразу говорил: надо восстановить всю технику, что на ходу, собираться в колонну и уходить в сторону железнодорожного моста. Это хоть и далековато, но там через взорванную часть моста военные перекинули мостки из сваренных стальных швеллеров, и любая техника на ту сторону реки пройти может. А дальше можно уйти вглубь едва затронутых вирусом районов, найти хорошее место и там обосноваться.

Я был склонен согласиться со старшим мастером цементного завода, тем более что подходящее место, судя по координатам, выданным матерью, у нас уже имелось. И теперь оставалось только найти его и всё проверить. Но перед этим у меня здесь остались кое-какие незаконченные дела.

– Где Максимыч с Карповым? – спросил я, обрывая поток разумных мыслей, льющихся из уст мастера.

– В диспетчерской они, на третьем этаже. Пытаются по рации с зареченскими вопросами с заездом работяг утрясти.

– Ясно, запустишь? – кивнул я на толстенную решётку, закрывающую окно второго этажа.

Завхоз молча кивнул и принялся возиться с замком. Во чреве комендатуры я просочился через хитроумный лабиринт узких проходов, будто специально созданных для отражения нападения внутри здания, и добрался к лестничному пролёту. У диспетчерской поздоровался с удивлённым личным телохранителем Максимыча и замер на пороге, ловя обрывки диалога.

– Игорь Палыч, я напоминаю о нашем союзном договоре. Отзовите своих вербовщиков из бараков отстойника и урежьте до минимума пайки семьям моих поселковых работяг. Иначе цементный нам в срок точно не восстановить,