Точка невозврата - Юрий Александрович Уленгов

Войлов прошел метров тридцать и вдруг резко остановился. Замер, как олень, учуявший волка. Потом медленно обернулся.

Наши глаза встретились на долю секунды. Даже в темноте, даже сквозь стену дождя я увидел, как расширились его зрачки.

Рука с пистолетом пошла вверх. Медленно. Очень медленно. Потому что пистолет сегодня был тяжелым.

Я так и не смог нажать на спуск, а Шимон сорвался с места и побежал.

— Стой! — крикнул я.

Он даже не оглянулся, продолжая бежать. Не от меня — вбок, через пустырь, к шоссе. Рюкзак бил по спине, ноги разъезжались в грязи. Он бежал, как бегут люди, потерявшие голову от ужаса — не разбирая дороги, не оглядываясь, не думая ни о чем.

Я побежал следом.

— Войлов! Стой! Стой, идиот!

Куда там…

Пустырь кончился, в подошвы ударил асфальт, впереди показался отбойник — кольцевая. Вот только проносившиеся с воем машины Войлова не напугали. Разогнавшись, он неуклюже перепрыгнул через отбойник и вылетел на шоссе.

Первая машина, приземистый спорткар, с визгом оттормозилась, наполовину развернувшись в попытке избежать столкновения, вторая — большой внедорожник — вильнул, объезжая внезапно возникшее препятствие… Войлов, тем временем был уже на четвертой полосе из восьми.

Третьей машиной был беспилотный грузовик.

Автоматическая грузовая платформа, двадцатитонный контейнеровоз, шедший по крайней левой полосе на крейсерской скорости. Без водителя, без кабины — глухой бронированный нос, ходовые огни и датчики.

Войлов почти успел. Вот только на этот раз преодолеть отбойник с разбегу ему не удалось.

Фура должна была объехать человека. Система управления обязана засечь пешехода на проезжей части — датчики, лидары, инфракрасные сканеры. Экстренное торможение, маневр уклонения, аварийный сигнал. Базовый протокол, вшитый на аппаратном уровне.

Фура не объехала.

Она даже не затормозила.

Двадцать тонн металла и пластика на скорости сто двадцать километров в час вошли в бегущего человека с глухим, коротким звуком, от которого у меня свело скулы. Войлова отбросило метров на десять. Он ударился об асфальт, прокатился по мокрой дороге и замер — нелепая сломанная кукла на разделительной полосе.

А фура поехала дальше. Платформа чуть качнулась на рессорах — и ушла в ночь, не сбросив скорость ни на километр. Даже задние габариты не мигнули.

Я добежал до Войлова через несколько секунд. Упал на колени рядом с ним, прямо в лужу, перемешанную с кровью, нагнулся над телом. Невероятно, но был еще жив. Грудная клетка смята, ноги вывернуты под немыслимыми углами, кровь — везде, на асфальте, на одежде, на руках, толчками выходила изо рта… Правда, было хорошо видно, что это ненадолго.

Его глаза — мутные, уплывающие — нашли мои. Губы шевельнулись. Я наклонился ближе, почти прижавшись ухом к его рту.

— Эд… — хрип, бульканье, кровь. — … нельзя…

Пальцы — мокрые, скользкие, перемазанные красным — вцепились в мое запястье. Слабо, как у ребенка. Другая рука дернулась, полезла куда-то за пазуху. Я увидел флешку. Маленькую, черную, без маркировки.

Войлов сунул ее мне в ладонь, а потом его пальцы разжались, рука упала на асфальт, а взгляд замер.

* * *

За спиной шумела вода. Пар оседал на зеркале, размывая мое отражение.

Я сидел на краю ванны с ноутбуком на коленях и смотрел на замерший кадр — лицо мертвого человека, записавшего это видео за несколько часов до того, как его размазала по асфальту автоматическая фура.

Автоматическая.

Управляемая системой, которая рулит трафиком на нескольких участках Москвы.

Я прикрыл глаза.

Случайность? Технический сбой? Отказ датчиков? Бывает, конечно. Все бывает. Банальное совпадение. Почти статистика. Ведь каждый день беглые профессоры выбегают на дороги перед автоматическими фурами.

Управляемыми системой, которую они заклинают уничтожить.

Препятствие. Помеха в уравнении.

Сбежавший ученый с ворованными файлами, бегущий через шоссе. Переменная, которую можно сократить.

Я тряхнул головой. Да ну. Бред какой-то…

Однако мысли раз за разом возвращались к невероятному совпадению… И с каждым разом в случайность верилось все меньше.

Я достал смартфон, разблокировал его и задумчиво посмотрел на окошко секретного чата. Палец навис над клавиатурой… Но в последний момент я передумал.

Нет. Сначала я поговорю с Плесецким. Должен поговорить.

Приняв решение, я встал, закрыл краны, и, оставив ноутбук лежать на полке, вышел из ванной.

Кажется, этот вечер продлится чуть дольше, чем я рассчитывал.

Глава 23

Плесецкий звонку не удивился, сказал, что он еще в офисе и без проблем готов со мной встретиться. Впрочем, когда он был не в офисе? Я за два года работы на него мог по пальцам одной руки пересчитать случаи, когда профессор уходил домой раньше полуночи. Так что я снова надел куртку, сунул пистолет в кобуру и спустился на парковку.

Я вырулил с парковки, проехал шлагбаум и выехал на улицу. Ночь. Морось. Фонари расплывались в лобовом стекле мутными оранжевыми пятнами, дворники размазывали мелкую водяную пыль.

На кольцевой трафик был жидкий — редкие машины, пустые полосы… Навигационная сетка на лобовом светилась ровной зеленой змейкой. Я перестроился влево, обогнал одинокий электрокар и прибавил газу.

Зачем я еду?

Хороший вопрос. Очень хороший. Что я хочу услышать от Плесецкого? Что Войлов был параноиком? Что с Эдемом все в порядке? Что фура — случайность, сбой, статистическая погрешность? Что можно спокойно вернуться домой, засунуть флешку в измельчитель и забыть обо всем, как о дурном сне?

Наверное, именно так.

Потому что альтернатива означала, что я два года работал на людей, которые строили машину для уничтожения человечества, делал для них работу — и далеко не всегда чистую, и брал за нее деньги, никогда не задавая вопросов. Даже тогда, когда стоило бы.

И, кажется, теперь настало время для этого.

В зеркале заднего вида выросла тень. Грузовая платформа. Тупорылый обрубок без кабины и водителя шел четко по своему ряду, никак не пересекаясь с моей траекторией. Я машинально бросил взгляд в зеркало справа, врубил поворотник и перестроился на ряд дальше. А потом еще раз. Почему-то после вчерашнего вечера мне стало крайне неуютно находиться рядом с этими стальными громадами.

Фура пронеслась мимо, и я только сейчас понял, что непроизвольно впился в руль, готовый в любой момент рвануть его в сторону, уходя от удара.

Тьфу, блин! Так и параноиком стать недолго…

Я тряхнул головой, перестроился еще раз и свернул на эстакаду, ведущую к Сити.

* * *

Башни «Москва-Сити» ночью выглядели как гигантские серверные стойки — вертикальные, подсвеченные изнутри холодным голубоватым