Цель оправдывает средства. Том четвертый - Илья Сергеевич Модус

— Надеюсь виброножи из экипировки штурмовиков не убрали? — поинтересовался Смотритель. — А то рука уже привыкла орудовать холодным оружием…

— О, — рассмеялся Флеш. — Изменения в «Кулаке Доугана» тебе понравятся, будь уверен.

Похожий на клинок конец змеежезла стремительно вспорол воздух и пробил мальчишескую грудь ровно в том месте, где у людей располагается сердце. Тайбер попытался было что-то вскрикнуть, но жизнь уже покинула его и окровавленное изувеченное тело мальчика рухнуло на пол камеры.

— Вот до чего доводит неподчинение, человек, — пробасил с отвратительным акцентом громадный юужань-вонг, стоя напротив Азамата, прикованного органическими наручниками к стене темницы. — Прекрати сопротивляться, неверный и рассказывай все, что знаешь.

За месяцы (или даже годы — набуанец не знал, сколько времени провел в заточении, так как дни слились в один без возможности посмотреть на небо), проведенные в плену, Азамат пришел к выводу, что все человеческое в нем — в том числе и сострадание — давно уже умерло. Осталась лишь пустота внутри, в которой он прятался, спасая свое сознание от боли пыток, которые над ним и другими сотрудниками «ВнеГал-4» вытворяли захватчики из другой галактики.

И теперь, когда юужань-вонги убили коллегу-агента, Азамат остался последним пленником. И единственным, кто так ничего и не сказал своим мучителям.

Юужань-вонг еще несколько минут избивал его, намереваясь выбить хоть слово, но когда начали ломаться ребра человека, прекратил, понимая, что может убить пленника, но так и не выведать у того способа, которым тот убил юужань-вонгского шпиона на станции.

— Скоро ты все скажешь, неверный, — пообещал ему юужань-вонг, с отвращением взирая на потухший взгляд человека, окровавленным кулем висящего на своих путах. — Как только ваша галактика запылает, расколотая на части благодаря усилиям наших шпионов — ты все скажешь, ничего не утаишь.

После того, как чужеземец еще позлорадствовал над беспомощной жертвой и покинул казематы, Азамат, оглядевшись так, чтобы не вызвать подозрения, убедился, что он остался один.

Распрямившись, тихо зашипел, почувствовав боль в теле. Но это не помешало ему ударить пальцами правой ноги в отысканную точку в теле органической лозы, держащей его левую ногу, освободив последнюю.

Как только нижние конечности оказались свободны, он, превозмогая боль, перевернулся на путах, удерживающих руки так, чтобы оказаться вниз головой, и принялся медленно нажимать большими пальцами ног на свои путы, ища выход нервного узла, удар по которому заставил бы лианы отпустить его руки.

Пусть Тайбер мертв — мальчика слезы не воскресят. Но и сдаваться Имперский агент не собирался.

А уж когда он выберется — «когда», а не «если» — то всем этим резанным мордам придется ответить за то, что они сделали.

Уж он-то за этим проследит.

И непосредственно поучаствует.

В этом месте никогда не бывало холодно или жарко.

Температура здесь всегда оставалась комфортной — несмотря на разнообразие рас так или иначе работающих здесь.

Здесь бывали и люди и дуросы и тви’леки и граны, и битты и даже парочка верпинов. Тысячи и тысячи разумных трудились, непрерывно выявляя, систематизируя, фиксируя.

Эта работа не кончалась никогда, и вряд ли кто-то из ныне живущих мог похвастаться тем, что помнил, когда она началась.

Например, сам Тар Тас, отдавший служению большую часть своей жизни, уже не представлял, как много времени провел здесь, занимаясь только своей работой.

Не сказать, что она ему не нравилась — наоборот, это самая лучшая работа на свете.

Но за последние два с небольшим года, она значительно осложнилась.

Благодаря одному разумному, который никогда не мирился с условиями реальности, а бесконечно изменял ее под себя. И тот, кто ныне продолжал его дело, существо из другой вселенной, самовольно присвоившее себе имя Рика Доугана, в плане напористости и стремления достичь поставленных целей, мог посоперничать с тем, кто его привел в эту галактику — с одной из сущностей почившего ныне Тенебри.

В свое время наблюдение за Дартом Вишейтом доставило Тар Тасу немало проблем — ведь этот разумный умел прятать свои секреты и планы от окружающих. И его наследник успешно переплюнул в этом деле своего наставника. Чем дольше Рик Доуган жил в этой вселенной, тем больше белых пятен в его биографии образовывалось.

И это очень не нравилось Тар Тасу, привыкшему не допускать в своей работе таких дилетантских промахов, как пробелы в наблюдениях.

— Ты закончил с первой трилогией? — раздался над ним голос старшего хранителя. Тар Тас оторвался от письма, отложив в сторону старинные перо и чернила, которым предпочитал работать, невзирая на внешнюю их непритязательность.

— Да, — подтвердил он, указывая на три внушительных фолианта, каждый из которых был толще предыдущего. — Основные события изучены, описаны и занесены…

— То есть, ты хочешь сказать, что допускаешь пробелы? — в голосе старшего хранителя послышалось недовольство.

— Я работаю так, как учили, — спокойно возразил Тар Тас. — Не моя вина в том, что это существо из другой вселенной в состоянии укрыться от наших глаз. Приходится констатировать тот факт, что часть его жизни так и останется для нас загадкой.

— Это неприемлемо, — заявил старший хранитель. — Необходимо восполнить.

— И каким образом? — полюбопытствовал Тар Тас. — Разум Силы мертв, и мы уже не можем с его помощью наблюдать за происходящим в галактике.

— Значит, вернемся к основам, хранитель, — решительно произнес старший хранитель, поворачиваясь к выходу из маленькой кельи, в которой работал Тар Тас. Остановившись на пороге, он обернулся, указав на многотомное сочинение:

— Займись редактированием как можно скорее. События в галактике набирают обороты и у нас не хватает хранителей, чтобы описывать все происходящее. Если мы будем отвлекаться еще и на то, чтобы подчищать за собой хвосты — наши хроники безнадежно отстанут.

— У нас есть R2-D2, — напомнил Тар