Z.O.N.A. АТРИум - Дмитрий Матяш

— Ты… там… — Он неуверенно поднял руку.

Она встала и пошла к нему, сомневающемуся, навстречу. Подошла и обняла его за шею. Их поцелуй — пылкий и смелый — длился невероятно долго. Тройка у костра поначалу пыталась вежливо не замечать сладострастную прелюдию, но затем уже с нескрываемым восторгом наблюдала за влюбленными, тайком надеясь на более интимное продолжение зрелища.

Но продолжения не было. Хотя всем, без исключения, этого хотелось.

— Жаль, что я не ем баранины, — вздохнул Серб, снова поднеся к краю капюшона шашлык, который каким-то чудом еще не превратился в угли.

— Можно подумать, ты ешь свинину, — пробасил Хирург. — Вегетарианец, ёпт.

— Кто вы такие? — спросил Егор, подойдя с Леной к костру. В этот раз он не стал отказываться от приглашения хлебнуть из фляги огненной воды.

— Сложно объяснить, — сказал Звездочет. — Думаю, мы головная боль «Сонного Янтарника». Паразиты в кишечнике. Инфекция, которую не побороть промыванием и клизмами. Мы — глюк в его программе, вирус, который ничем не удаляется. Мы застряли частью во сне, а частью наяву. Требуем от него сна, в котором вечно горел бы костер и мы держали вот эти хворостины с наколотым мясом, и он не может не выполнить эти требования. Раньше мы хотели озера с лебедями, гоночных треков с машинами или девочек на морском пляже, но сейчас хочется просто ночного костра.

— Это точно, — кивнул Серб.

— Мы… внутри аномалии? — догадался Кудесник.

— В самом ее сердце, — кивнул Хирург.

— Мне это снится, да? И… — он сделал движение руками, будто показывал принцип действия разводного моста, — ничего этого не было?

— И да и нет. Ты внутри «Сонного Янтарника», — напомнил Хирург. — Здесь нельзя доверять глазам. Только чутью и сердцу.

— А что здесь тогда делаете вы? — отпив из фляги еще, спросил Кудесник.

— Боремся со сном, должно быть, — ответил Звездочет, выпустив из зубов мундштук.

— Уже больше двадцати лет, — добавил Хирург.

— Мы попали в «Янтарник» в девяностом, — сказал Звездочет. — Вернее, это он переместился на нас, а мы этого не заметили. Вот на этом самом месте. Наш разведотряд тогда состоял из пяти человек, мы возвращались с задания и устроили привал. Здесь нас и накрыло янтарным светом.

— Разведотряд? — удивилась Лена, которая, казалось, с самого начала присутствовала среди них. — Зачем в Атри нужна разведка?

— В те времена, — ностальгически протянул Серб, — отношения между некоторыми агломерациями были довольно-таки накаленными. Между Дагыром и Ордынцем часто вспыхивали локальные войны за самые богатые на уран и цацки территории, а заодно и расположенные на них деревеньки. Именно Дагыру изначально, согласно распоряжению партийных чиновников, проводивших здесь административное деление, подчинялись и Краснозвездное, и Каран-Яма, и Имас. А потом, когда стало ясно, что никто из белого периметра уже не в состоянии контролировать того, что здесь происходит, — как-никак, катилась к черту эпоха Страны Советов, и Москву беспокоило лишь количество добытого урана и прочих ценностей, — ордынцевские предприняли попытку дележа территорий. Ведь уже давно существовал канал, по которому из Атри тайно вывозились полезные ископаемые и продавались за бугор. Поэтому здесь и встал ребром чисто шкурный вопрос: больше «полезной» территории, больше добычи, больше денег. А поскольку мирным путем не получалось, «монглолы» принялись за диверсию. Мы — из Дагыра. Мы пытались защитить наш город, но… Сейчас от него ничего не осталось. Его сожгли дотла в девяносто втором.

— Я слышал историю о Дагыре и видел его руины, — отдавая флягу и чувствуя, как тело постепенно наполняется приятной усталостью, сказал Кудесник. — Меня интересует, как вы смогли здесь выжить, в аномалии?

— «Янтарник», как уже тебе говорил Серб, разумен, — сказал Хирург, передавая Лене свой шашлык. — Он как маленькая летающая тарелка, которая перед самым сиянием прилетает на Землю, крадет людей и тащит их души на большую тарелку. Понимаешь? Ловушка и транспортник в одном лице. Хитрый и умный. Он отлавливает и поставляет «сырье» на большую тарелку, которая повисла где-то на задворках нашей галактики, для экспериментов или для чего-то еще в этом роде, мы не знаем. Да и знать, если честно, особо не хотим. Мы попали на борт маленькой тарелки, а вот пересесть на большую у нас не получилось. По глупой иронии судьбы, совпадению или дикой случайности, как хочешь, так и называй. Потому что мы проснулись во время трансфера наших душ. Проснулись, когда должны были спать мертвым сном. Сбой в программе или еще что-то, хрен его знает, но факт остается фактом — мы послали на хер своих двойников и вернули свои души. И хоть нам не удалось выбраться из «Янтарника», мы не хотим спать, вообще не чувствуем потребности в отдыхе и тем самым являемся больным прыщом на заднице этой чертовой аномалии. Ты только не спрашивай, почему так все устроено, ладно? Сами вот два десятилетия уже голову ломаем, да так ни к чему и не пришли. — Хирург хохотнул, но смех у него получился горький. — Потому тут и сидим. Мы застряли в трюме этой чертовой маленькой летающей тарелки, понимаешь? Но мы не ноем и не бездельничаем, а, когда есть настроение, мешаем ей красть у людей души и превращать их в лунатиков. Вот и все.

— Ну а сами?.. Он вас не отпускает, «Янтарник»? — с беспокойством в голосе спросила Лена. — И вы сказали, вас было пятеро, я тут видела неподалеку сброшенную амуницию для одного человека, а где второй?

— Не отпускает, говоришь? — сощурился Звездочет. — Поверь, он хочет этого, наверное, еще больше, чем мы. Не может. Он ведь, когда понял, что с пятью его пассажирами неувязочка вышла, такие попытки усыпить нас предпринимал, что мама родная. Двойники нас бомбили как пчелы. Видать, старший брат, которому он доставлял наши души, его за такой недосмотр по головке не погладил. А вот только по фигу все, нас просто так не взять, отоспали мы свое. И тогда он, поняв, что это его единственная возможность отыграть хоть что-нибудь, предложил нам пойти по принципу «один за одного».

— Как это? — наморщил лоб Кудесник.

— А вот так.

В руке Звездочета, как у маститого шулера, возникло что-то трескучее и блестящее. Он протянул раскрытую ладонь, и бродяга увидел серебристую планшетку с десятью прозрачными выпуклостями, под которыми хранились белые кругляши таблеток. Одно место в правом верхнем углу пустовало, через прозрачный куполок проглядывали языки костра.

— Снотворное, — догадалась Лена.

— Один должен принять лекарство, это обеспечит ему крепкий сон, достаточный для доставки его души за пределы галактики, и тогда второго отпустят. С нами были еще двое братьев, близнецы Чук и Гек. Это аммо Гека ты могла видеть. Он принял таблетку ради своего брата, и никто не пытался его остановить.

— Вас осталось трое… Один примет таблетку, — Лена загнула указательный палец, — один уйдет, а кто-то последний… будет обречен на одиночество в этом месте? Или примет таблетку и отправится в параллельный мир добровольно?

— Верно, — отозвался Серб, — это несправедливо. Если бы «Янтарник» пошел на уступки и за одного отпустил двоих, мы давно закрыли бы этот вопрос. Проблема не в том, что мы не хотим уйти, проблема в том, что мы не хотим, чтобы ради одного безмозглыми лунатиками становились двое. Как это ни странно, но никто из нас не готов стать счастливчиком. А пока нам и тут неплохо. Мы не стареем, хотя Звездочету в реальности уже стукнуло семьдесят, не болеем, и у нас есть все, что необходимо.

— А мы? — чувствуя, как тяжелеет голова, но почему-то не испытывая ни малейшего беспокойства, спросил Кудесник. — Что с нами?

— Вы? — Звездочет улыбнулся. — Вы такие же нежеланные прыщи на борту аномалии, как и мы. Но вам повезло больше — вы просыпаетесь. Вам не придется выбирать, кто будет глотать пилюлю. Вас ведь было четверо… Удачи.

Кудесник хотел еще что-то сказать — возразить или уточнить, толком он даже не сообразил, — как вдруг понял, что говорить-то уже не с кем. Костер вместе с сидевшими вокруг него разведчиками исчез. Ночь сменилась погожим, теплым днем, а перед глазами возник все тот же темный столб. Старый деревянный столб, обвитый внизу буйной травой, с приколоченными к верхней части табличками, на которых штык-ножом были вырезаны названия поселков…

Аномалинка… Уж не «Янтарник» ли таким нежным словом назвали древние?

Лена стояла в нескольких метрах от Егора, ее прищуренные глаза были обращены к нему, ее щеки полыхали, высвободившиеся из-под резинки влажные волосы спадали на лоб, черным водопадом закрывали половину лица. Пухлые губы слегка приоткрыты. Подбородок вызывающе вздернут. Налитая, упругая грудь вздымается часто, подпрыгивая на вдохе и выдохе.

Она поманила его пальцем, повернулась и двинулась по направлению к лесу, как можно дальше от перекрестка. Она знала, что он не спускает с нее глаз. Следует за ней шаг в шаг, словно загипнотизированный. Она нуждалась в нем сейчас так, как не нуждалась раньше ни в ком. И Кудесник понимал это. Чувствовал. И знал, что, если он не сделает с ней этого прямо сейчас, если допустит, чтобы хоть что-нибудь им помешало, он будет самым последним идиотом.