Z.O.N.A. АТРИум - Дмитрий Матяш

— Слышь, кэп, зовут-то тебя как? — не оборачиваясь, спросил Кудесник, чтоб хоть как-нибудь разрядить гнетущую атмосферу.

— Кэп, — ответил тот.

— А по паспорту? — не отступал Звягинцев.

— Паспорт остался у меня в прошлой жизни, бродяга. Как и военный билет.

— Стало быть, для родителей ты теперь тоже «кэп»?

С ответом тот немного повременил.

— Нет, для них я по-прежнему Игорь.

— Тезка, получается, — без радости в голосе сказал бродяга. — Меня тоже Егором кличут, если что.

Но как только Кудесник ни пытался втянуть в диалог остальных, а живого общения не получалось. Разговор не шел.

Стоявшее в зените солнце изрядно припекало, дышать с каждым шагом становилось все тяжелее, к тому же на глаза начала опускаться полупрозрачная желтоватая пелена. Сначала бродяга подумал, что это у него от перегрева, но, сколько он ни мигал, ощущение, будто где-то невдалеке взорвалась цистерна с охрой и теперь сухой порошок оседает пылью в радиусе десятка километров, никуда не девалось. Бродяга даже выставил ладонь вперед, ожидая увидеть, как на нее будет падать желтый порошок, но этого не произошло.

«Солнце, — подумал он и поднял голову. — Это все солнце…»

Он не стал спрашивать у остальных, испытывают ли они что-то подобное, хоть глаза и застилал золотистый туман. Для него это не имело значения. Егор думал только о том, что нужно преодолеть этот путь, дойти до Аномалинки, ведь это всего десять километров, а оттуда день ходу до лесопилки. Забрать любой ценой пистолет, подарок друга. Что, если Грэг однажды спросит, где его подарочный «пустынный орел?» Что он ему ответит? Что по глупости слил тупорылым «азаматовцам»? Не-ет, это недопустимо! Слишком слабодушно и нелепо. Ну потерять, скажем, в бою. Ну поменять на банку тушенки, чтоб с голодухи не помереть. Ну, в конце концов, пропить, но не сдать же на КПП и потом даже не вернуться за ним!

«Это „бок“, бродяга, который тебе нужно срочно исправлять, — сообщил сам себе Звягинцев. — Твое оружие должно оставаться твоим до тех пор, пока ты жив!»

Запищал на руке у кого-то из наемников КИП. Такой сигнал обычно подается, когда в зону локации попадает другой КИП. Через секунду сигнал повторился — это подал «голос» компьютер другого наемника. КИП Егора, однако, молчал, потому что все еще оставался без идентификации, а атрийская сеть была устроена так, что, коли бродяга желает оставаться инкогнито, информацию о попадающих в зону его локации КИПов других бродяг он не получает.

— Что у вас? — не оборачиваясь, спросил Звягинцев.

Ему никто не ответил.

— Парни?

Тишина.

Егор хотел было оглянуться, но вдруг увидел двигающиеся навстречу пошатывающиеся темные фигуры. В желтой поволоке, окутавшей все вокруг, они напоминали космических пиратов из фильма «Гостья из будущего», уходящих в коридор времени. Их было тоже четверо, кто в эскаде, кто в обычной армейской форме, у кого пулемет, у кого обычный «калаш», а у одного из-за спины торчал ствол СВД, и в руках он держал что-то из привозного, «нерусского». Трое шли, опустив головы и исподлобья глядя на дорогу, и только первый всматривался в Кудесника так, словно пытался узнать в нем давнего знакомого.

Сердце у Кудесника екнуло, а конечности словно обдало ледяной водой, когда он увидел, что среди них есть молодая девушка — в одежде на размер больше, черные волосы собраны сзади лентой, но несколько прядей выбились и свисали ей на лоб, закрывая левый глаз… точь-в-точь как у Лены, когда он оборачивался к ней последний раз. А затем он узнал в человеке, пытливо к нему присматривавшемся… себя! Со «штайром» в руках и торчащим стволом СВД из-за плеча. В тот же миг ему захотелось закричать, но едва он увидел, как идущий-навстречу-он-сам открывает рот и как лицо его искажает испуг, крик остался у него груди. Он хотел остановиться, да уже не мог. Ноги отказывались ему подчиняться. Как и руки, и голова, и голос… Незначительный поворот шеи вызвал резкий приступ боли, ударом тока разошедшийся по всему телу. Он совершенно ничего не мог сделать. Он густел, костенел изнутри. Сначала кости, затем мышцы, потом разум.

В какой-то миг перед тем, как его сознание, отравленное, опьяненное золотистым излучением, отключилось, он заметил, что у остальных — кэпа, Женьки и Лены — глаза закрыты. Они шли, как «центавровцы» час назад, просто следуя согласно заложенному в мозг маршруту, не разбирая дороги. А в следующий миг чьи-то мощные руки схватили его за плечи и бросили в овраг. Но удара о землю Егор не ощутил. К тому времени он уже был без сознания.

Сколько времени прошло с тех пор, как ему довелось увидеть своего двойника, он не знал, но треск костра за спиной, отдаленный собачий лай и писк совы подсказывали, что время уже позднее. Должно быть, часов девять, не меньше. Тяжелые, будто смазанные медом веки Егору удалось разлепить не сразу. Не хватало сил даже дышать, не говоря уже о том, чтобы пошевелиться. Никакая сила, исходящая из точки на затылке, не могла ему помочь. Вместе с мозгом и сознанием она, похоже, все еще пребывала в состоянии дремоты.

Послышались тихие мужские голоса. Судя по интонации, один другого о чем-то спрашивал, но слов было не разобрать. Затем бродяга уловил вкусный запах жареного мяса, почувствовал во рту обильное слюноотделение и не преминул отметить мысленно, что люди за его спиной малость сдвинуты, если сидят на таком жирном маяке, как запах костра и мяса.

Наконец после нескольких неудачных попыток ему удалось открыть глаза. Вдали темнела полоса шумящего леса, но перед ней простирались теперь не волнующиеся луга, как прежде, а голая, лишь местами поросшая клочками низкорослой травы, черная, словно выжженная, земля. Было уже темно, но над горизонтом все еще полыхала оранжево-красная горбушка света — все, что оставило после себя полуденное атрийское солнце. Но и тот ничтожный послед исподволь рассасывался, растворялся в смыкающихся над ним сумерках. Спустя всего несколько минут с ним было покончено. Атри погрузилась в полнейшую темноту.

Егор застонал от все еще пронизывающей тело боли, перевернулся на спину и посмотрел на костер. Вокруг него сидели, по-восточному поджав ноги, трое. Сначала бродяга обрадовался — трое! Женька, Лена и кэп! Но, присмотревшись, понял, что обознался. Одежды сей троицы напоминали самодельные снайперские маскхалаты: сквозь бахрому свисающей маскировки — распущенной мешковины, окрашенной под цвет травы и пожелтевшей листвы, — проглядывала незащищенная рыболовная сеть, на спине, боковых частях рукавов — петли для натуральной маскировки — травы, веток. На головы у всех троих были наброшены капюшоны. Все они были довольно крупного телосложения, так что даже здоровый и рослый Женька рядом с ними казался бы костлявым заморышем.

Пламя костра освещало широкое лицо одного из них, на вид ему было лет под пятьдесят, в зубах у него дымилась трубка, щеки и подбородок покрывала густая серебристая щетина. Другой сидел к Егору спиной, третий — вполоборота, но из-под капюшона была видна только густая черная борода и узкие бесцветные губы. Можно было предположить, что и тот, кто сидел к нему спиной, тоже мог похвастать густой растительностью на подбородке и щеках. Вполне возможно, это был отличительный атрибут их группы или клана. И хотя Егор раньше не слышал о банде бородачей, подобная новость его бы не удивила — многие банды вводят некую обязательную особенность для всех членов группировки. Самое банальное — бритые головы, менее тривиальное — татуировки, более-менее искусное — специальные, пошитые на заказ костюмы, как, например, у «монголов» («азаматовцы» с их летчицкими костюмами не в счет). Так почему бы не внедрить правило не бриться?

Люди в этой местности не являлись редкостью — три населенных пункта вдоль дороги, по которой часто следовали караваны, а потому Егора не удивило присутствие здесь бородачей. Вполне возможно, это был патруль из Краснозвездного или разведка из Аномалинки.

Бородачи никак не отреагировали на его стон, они продолжали тихо о чем-то переговариваться, поворачивая над костром тонкие жерди с нанизанными на них кусочками мяса. И только когда Звягинцев приподнялся и начал шарить по себе руками, проверяя наличие оружия, они обратили на него внимание.

— Долго же ты, — с упреком посмотрел на него бородач с трубкой.

Суровые черты лица, красноватые, морщинистые щеки, кудрявая черная борода, косматые брови и острые глазки делали его похожим на исследователя далеких стран. Или Деда Мороза. В атрийской, разумеется, интерпретации.

— Где я? — убедившись, что оружие по-прежнему при нем, спросил бродяга, сосредоточив взгляд почему-то на бородаче, что сидел к нему спиной.

— Все там же. — Уголки рта у бородача, у которого из-под капюшона виднелась лишь нижняя часть лица, приподнялись. — Есть хочешь?