Весь Роберт Джордан в одном томе - Роберт Джордан

тебя тому, что всякая другая женщина, стоящая на твоем месте, постигала бы в течение целых лет. Так нельзя. Сейчас твои мысли должны занимать тер ангриалы. Нам неведомо, для какой цели они созданы. Мы осмеливаемся пользоваться лишь горсточкой их, и способ, каким мы смеем их использовать, может не иметь ничего общего с целями, для которых их предназначали создатели. Большинство из тер ангриалов – как мы узнали по горькому опыту – лучше – а то и необходимо – избегать. За минувшие годы немало Айз Седай погибли или их Талант выжгло, когда они пытались узнать о них больше.

Найнив ощутила внутренний трепет:

— И вы хотите, чтобы я шагнула в этот?.. Свет в арках мерцал теперь меньше, но, что лежит за ними, она видела ничуть не лучше.

— Нам известно, что он делает. Он поставит тебя лицом к лицу с твоими самыми большими страхами. – Шириам мило улыбнулась. – Никто не спросит тебя, с чем ты столкнулась; тебе не нужно рассказывать больше того, что пожелаешь. Страхи любой женщины – ее личное дело.

Туманно Найнив подумала о своем нервном отношении к паукам, особенно в темноте, но вряд ли Шириам имела в виду именно это.

— Я просто шагну в одну арку и выйду из другой? Три раза пройти, и всё?

Айз Седай, раздраженно дернув плечом, поправила шаль.

— Если тебе угодно свести к такому, то да, – сухо ответила она. – По пути сюда я рассказала тебе, что ты должна знать о церемонии заранее, и не более того, что положено знать. Если бы ты пришла сюда послушницей, то знала бы все наизусть, но не волнуйся об ошибках. Надо будет, я тебе напомню. Ты уверена, что готова к испытанию? Если хочешь остановиться сейчас, я могу еще записать твое имя в книгу ПОСЛУШНИ'

— Нет!

— Тогда ладно. Теперь я скажу тебе две вещи, которые ни одна женщина не услышит, не оказавшись в этом зале. Первое. Начав, ты должна продолжать до конца. Откажешься – и, каков бы ни был твой потенциал, тебя очень вежливо выпроводят из Башни, снабдив серебром в достатке, чтобы поддержать тебя год, и тебе никогда не будет позволено вернуться. – Найнив открыла было рот, чтобы заявить, что не откажется, но Шириам оборвала ее резким жестом. – Слушай и говори лишь когда знаешь, что сказать. Второе. Чтобы добиваться чего-то, чтобы бороться с чем-то, должно знать опасность. Здесь ты осознаешь опасность. Некоторые женщины вошли туда и никогда не вышли. Когда тер'ангриалу дали время успокоиться, их – там – не было. И больше их не видели. Чтобы выжить, ты должна быть стойкой. Дрогни, потеряйся, и… – Ее молчание было красноречивей любых слов. – Это твой последний шанс, дитя. Сейчас еще, прямо сейчас, ты можешь повернуться и уйти, и я впишу твое имя в книгу послушниц, и против тебя будет одна-единственная пометка. Дважды еще тебе будет позволено прийти сюда, и лишь после третьего отказа тебя выставят вон из Башни. В отказе нет ничего позорного. Многие так делали. В первый раз я тоже не смогла войти. Теперь можешь говорить.

Найнив покосилась на серебряные арки. Свечение в них больше не дрожало; они были наполнены мягким белым сиянием. Чтобы узнать, что она хочет узнать, ей нужна свобода Принятой – свобода задавать вопросы, заниматься по своему собственному усмотрению, без руководства со стороны, сверх того, что она сама попросит. Я должна заставить Морейн заплатить за то, что она содеяла с нами. Должна.

— Я готова.

Шириам медленно двинулась внутрь зала. Найнив шла рядом с ней.

И, словно по сигналу, громким церемонным тоном заговорила Красная:

— Кого ты привела с собой, сестра? – Три Айз Седай вокруг тер'ангриала продолжали неотрывно смотреть на него.

— Та, кто пришла кандидатом к Принятию, сестра, – столь же церемонно отозвалась Шириам.

— Готова ли она?

— Она готова отринуть все, чем была, и, пройдя через свои страхи, добиться Принятия.

— Знает ли она свои страхи?

— Она никогда с ними не сталкивалась, но таково ее желание.

— Тогда пусть она встретится с тем, чего страшится. В двух шагах от арок Шириам встала, и рядом остановилась Найнив.

— Твое платье, – не глядя на нее, прошептала Шириам. Щеки Найнив порозовели – она успела забыть, что говорила Шириам по пути из ее комнаты. Торопливо она сняла платье, сбросила туфли и чулки. Сворачивая одежду и аккуратно укладывая ее рядом, она почти позабыла об арках. Под платье она тщательно запрятала Ланово кольцо; она не хотела, чтобы его видели. Потом с одеждой было покончено; а терангриал был по-прежнему тут, он по-прежнему ждал.

Камень холодил голые ступни, и Найнив тут же вся покрылась гусиной кожей, но стояла прямо и дышала медленно. Она никому не позволит увидеть, что она боится.

— Первый раз, – произнесла Шириам, – за то, что было. Путь обратно появится, но лишь единожды. Будь стойкой.

Найнив заколебалась. Потом шагнула вперед, через арку и в свечение. Оно окружило ее, словно сиял сам воздух, она будто погружалась в свет. Свет был везде. Свет был всем.

Сообразив, что она нага, Найнив вздрогнула, потом изумленно оглянулась. По бокам от нее стояли каменные стены, вдвое выше ее роста и гладкие, будто обтесанные. Под пальцами ног чувствовались пыльные шероховатые каменные плиты. Блеклое небо над головой было будто свинцовое, лишенное облаков, и в нем висело распухшее красное солнце. В стенах в обоих направлениях имелись проемы, отмеченные короткими квадратными приворотными тумбами. На краю зрения стены сходились, но от места, где она стояла, уровень земли понижался – и впереди, и позади. Через ворота она разглядела дальше еще больше толстых стен и проходов за ними. Она очутилась в гигантском лабиринте.

Где это? Как я сюда попала? Будто сказанная другим голосом, явилась мысль. Выход появится, но лишь единожды.

Она помотала головой.

— Если есть лишь один выход, то, стоя тут, я его не найду. – Хорошо хоть воздух был сухим и теплым. – Надеюсь, до того как наткнусь на людей, я найду какую-нибудь одежду.

Смутно она припомнила, как маленькой девочкой играла на бумаге в лабиринты; был прием, как отыскивать выход, но на память он не приходил. Прошлое казалось неясным, словно прячущимся в дымке, словно все случилось с кем-то другим. Ведя рукой по стене, она зашагала вперед, и облачка пыли закружились из-под ног.

У первого проема в стене она поймала себя на том, что вглядывается вдоль второго прохода, который, по-видимому, ничем