Весь Роберт Джордан в одном томе - Роберт Джордан

— Нет, – благодарно произнесла она. – Он не сумел. Посмотри, что с Гайдином.

Лан с напряженным выражением на лице посмотрел на Морейн.

— Если бы ты не рассердила меня настолько, что я пошел отрабатывать приемы вместе с Джаэмом, настолько, что бросил их и решил вернуться в дом…

— Но я рассердила, – сказала она. – Узор все включает в плетение. – Джаэм заворчал, но позволил Вандене осмотреть плечо. Он был костистый и жилистый, но выглядел будто старое корневище – таким же крепким.

— Каким образом, – спросила Аделис, – какое из порождений Тени смогло приблизиться настолько, а мы его и не почувствовали?

— Его опекали, – сказала Морейн.

— Невозможно, – отрезала Аделис. – Только сестра могла бы… – Она осеклась, и Вандене, отвернувшись от Джаэма, посмотрела на Морейн.

Морейн произнесла слова, которые ни одна из них не хотела услышать.

— Черные Айя. – От деревни раздались крики. – Лучше вам спрятать это, – она указала на Драгкара, распростертого на цветочной клумбе, – и поскорее. Они придут и станут спрашивать, не нужна ли вам помощь, но вид этого вызовет толки, которые вам ни к чему.

— Да, разумеется, – сказала Аделис. – Джаэм, иди встреть их. Скажи, что не знаешь, откуда такой шум, но у нас все хорошо. Задержи их подольше.

Седоволосый Страж торопливо зашагал в ночь на голоса приближающихся селян. Аделис повернулась, разглядывая Драгкара, словно тот был запутанным абзацем в ее книгах, какой-то головоломкой.

— Вовлечены в это дело Айз Седай или нет, но что привело его сюда?

Вандене молча смотрела на Морейн.

— Боюсь, мне нужно от вас уезжать, – сказала Морейн. – Лан, не подготовишь ли лошадей? – Когда он ушел, она сказала: – Я оставлю вам письма, которые надо отправить в Белую Башню. Сумеете их отослать?

Аделис молча кивнула, не отрывая взора от твари на земле.

— А там, куда ты уходишь, ты найдешь ответы? – спросила Вандене.

— Видимо, я уже нашла один ответ, который искала, не зная об этом. Я лишь надеюсь, что не слишком опоздаю. Мне нужно перо и пергамент.

Она увлекла Вандене к дому, оставив Аделис разбираться с Драгкаром.

ГЛАВА 23. Испытание

Найнив с опаской разглядывала огромный зал, расположенный глубоко под Белой Башней, и с той же опаской посматривала на стоящую рядом Шириам. Наставница Послушниц, казалось, чего-то ожидала, даже с некоторым нетерпением. За несколько дней пребывания в Тар Валоне Найнив всегда видела на лицах Айз Седай только безмятежность, и они с улыбкой принимали то, что случилось и случится.

Купольный зал был высечен в скальном основании острова; свет фонарей на высоких стойках отражался от бледных гладких каменных стен. В самом центре купола находилось сооружение из трех закругленных серебряных арок – высоких, в них можно было пройти во весь рост, – посаженных на толстое серебряное же кольцо-основание; боковинами арки касались друг друга. Арки и кольцо составляли единое целое. Внутренность арок Найнив разглядеть не могла; там странно мерцал свет, а если смотреть слишком долго, возникало сосущее чувство под ложечкой. Там, где арки соединялись с кольцом, на голом камне пола, скрестив ноги и созерцая серебряную конструкцию, сидели Айз Седай. Еще одна была поблизости, возле обыкновенного стола, на котором стояли три больших серебряных кубка. Каждый, как знала Найнив – или же так ей говорили, – наполнен ключевой водой. Все четыре Айз Седай были в шалях, как и Шириам; с голубой бахромой – у Шириам, красная – у смуглой женщины у стола, с зелёной, белой и серой – у трех, что расположились у арок. На Найнив был одно из платьев, подаренных ей в Фал Дара, – бледно-зеленое, вышитое мелкими белыми цветками.

— Сначала вы оставляете меня с утра до ночи пялиться на свои большие пальцы, – проворчала Найнив, – а теперь гоните, как на пожар.

— Сейчас ни одной женщине не слуга, – ответила Шириам. – Колесо плетет так, как угодно Колесу, – и тогда, когда оно желает. Терпение – добродетель и качество характера, которому должно научиться, но мы все должны быть готовы к мгновенным переменам.

Найнив удержалась от яростного взгляда. Самой раздражающей чертой характера рыжеволосой Айз Седай, которую Найнив успела для себя открыть, была та, что порой Шириам говорила так, словно цитировала некое высказывание, пусть даже обстояло все совсем по-иному.

— Что это за штука?

— Терангриал.

— Ну, это мне ровным счетом ничего не говорит. Что она делает?

— Терангриал дитя мое, многое делает. Подобно ангриалам и саангриалам, они остались от Эпохи Легенд и используют Единую Силу, хотя и не столь редки, как другие два. Некоторые тер'ангриалы, вероятно, предназначены для работы с Айз Седай, как этот вот, а другие срабатывают просто в присутствии женщины, способной направлять. Считают даже, будто есть и такие, что будут действовать в руках любого. В отличие от ангриалов и са ангриалов, они предназначены для исполнения чего-то определенного. В Белой Башне имеется один такой, его назначение – скреплять клятвы. Когда ты станешь полноправной сестрой, свои завершающие обеты ты принесешь, держа в руках тот тер ангриал. Не говорить ни единого слова, которое не является правдой. Не создавать никакого оружия, чтобы с его помощью один человек убивал другого. Никогда не использовать Единую Силу как оружие иначе как против Друзей Темного или исчадий Тени, или как крайнее средство для защиты собственной жизни, или жизни своего Стража, или жизни другой сестры.

Найнив покачала головой. Для клятвы это звучало или слишком много, или чересчур мало, и она не преминула так и заявить.

— Когда-то от Айз Седай не требовалось приносить клятвы. Было общеизвестно, кто такие Айз Седай, что они защищают, и в большем не было необходимости. Многие из нас хотели бы, чтобы так было и впредь. Но Колесо поворачивается, и времена меняются. Поэтому мы даем клятвы и поэтому известно, что мы ими связаны, это и позволяет государствам иметь с нами дела без боязни, что мы бросим свою мощь. Единую Силу, против них. Этот выбор мы сделали между Троллоковыми Войнами и Войной Ста Лет, и благодаря такому решению Белая Башня еще стоит и мы можем делать все, что в наших силах, в борьбе с Тенью. – Шириам глубоко вздохнула. – О Свет, дитя мое, я пытаюсь научить