Цель оправдывает средства. Том четвертый - Илья Сергеевич Модус

После неведомого мне количества попыток, понял, что физическое воплощение происходящего в бездне — не важно. Тут нет ничего живого — только сознания, мысли… Мысли…

А что если?

Каждый раз, когда я пытался сделать шаг, представляя его в своем разуме, то обнаруживал себя на шаг впереди того места, где был моментом раньше, как будто произошла телепортация вперед на этот шаг. В конце концов, стало ясно, что достаточно лишь подумать о перемещении, чтобы обнаружить, что ты уже это сделал. А раз так…

Подхваченный силой собственной фантазии я стремительно рванул вперед, увлекаясь в сторону свечения на скорости, которую сложно описать, когда ты не привязан к физическому миру.

Лишь размеры источника свечения продолжали увеличиваться в моем сознании. На миг мне показалось, что передо мной роскошный средневековый замок, выстроенный из черного камня. На его башенках развивались флаги, его подъемный мост был опущен, но никого, ни единой души не было вокруг.

Лишь потрескивающие зеленые молнии, что били в пространство перед входом.

Оказавшись перед воротами, я почувствовал, словно меня ударило Молнией Силы, когда зеленые разряды коснулись меня. Вся моя сущность оказалась заполнена этим излучением и эфемерное тело пронзила дрожь радости, в тысячу раз более интенсивная, чем та, что я когда-либо испытывал. Я чувствовал, как будто превратился в Силу, а Сила стала мной. Меня затопило успокаивающее блаженство, которое казалось таким глубоким, словно космос. Боль, страх, тоска — даже память о них исчезла. Я чувствовал только чистую, вечную радость бытия, нестареющую и всеобъемлющую песню, как сама Вселенная.

Нет ни времени, ни его ощущения. Лишь наслаждение текущим моментом.

И я растворялся в этих зеленых молниях, наслаждаясь ощущением происходящего. Казалось, будто видел сотни и сотни галактик, всю вселенную, себя в Силе, в её красивой бесконечной полноте, как внутри, так и снаружи, безграничной и возвышенной, совершенно за пределами всякого понимания.

Мои глаза закатывались, а тело, влекомое внезапно начавшим движение сгустком зеленой субстанции поплыло прочь от входа в сторону… Туда, где искрили такие же разряды…

На концах которых располагались контуры тел разумных.

Сознание в раз прояснилось.

Вот что уничтожает сущности в Бездне! Зеленые молнии!

Ярость переполнила меня.

Трюк, старый как мир, и на который я едва не попался. Фокус, благодаря которому триллионы в галактике становятся наркоманами, стремительно пускающими свое существование под откос: сиюминутное наслаждение, приводящее к полной потере самого себя.

Как ни странно, не составило большого труда подумать о том, чтобы вырваться из пут зеленых молний.

Представив себя, стоящим в отдалении от этого замка, я с грустью взглянул на тело, растворение которого вернуло меня к осознанию происходящего.

Магистр-джедай Ки-Ади-Мунди.

Его тело практически стало серым призраком, растворяясь в черноте смога… Потребовалось всего несколько секунд, что его черты лица, контуры тела — все, что составляло на данный момент его индивидуальность — все это растворилось, сделав его еще одним бесплотным призраком…

Я смотрел на вход в зеленый замок, к которому стремились другие сознания… Некоторых знал в бытность свою джедаем, других видел впервые… Но, так или иначе, все они шли на закланье.

Желания помогать им у меня особо не было, а потому, подгадав момент, я подумал о том, что хочу оказаться позади этих ворот…

В следующую же секунду (или прошел час? Может быть месяц? Год?) я ощутил себя стоящим в темной сводчатой галерее, окружавшей небольшой дворик, заросший папоротниковыми деревьями, плаунами, гигантскими грибами, поросшими мхом. Все это — в различных оттенках зеленого. И все выглядит столь не реалистичным, отталкивающе противным, как кислотно-зеленый цвет.

В центре двора располагался небольшой круглый бассейн с работающим двухуровневым фонтаном, выполненным настолько искусно, что сердце сжалось увиденного мной великолепия. Я сделал несколько шагов вперед, вступая в это царство тошнящей зеленой сбруи. Мгновенно почувствовал, что от струй фонтана, что выстреливали из верхней чаши и стекали в нижнюю, а оттуда — в самую большую часть сооружения, тянет едким запахом серы. Смрад сопровождался взбитием серо-зеленой пены падающими струями зеленой воды… И уже от одного этого меня воротило так, что было бы это осуществимо, я бы украсил все здесь совершенно иными оттенками желтого и зеленого.

Я принялся осматривать убранство дворика. Папоротниковые деревья и кустарники у их основания, проросшие сквозь здоровенными булыжники, казались столь же реальными и естественными, как и моя сущность. За исключением того, что я единственный, кто не был выполнен в различных оттенках зеленого. Даже звезда над головой, что не была заметна с внешней стороны дворца, и та зеленая. И есть большое подозрение, что все происходящее вокруг — одно большое наедалово. Очень большое. Иллюзия, наведенная для того, чтобы отвести взгляд от чего-то конкретного.

Так же сюрреалистично выглядели и остальные растения: мох, свисающий с опорных столбов галереи, выстроившиеся вокруг работающего фонтана грибы. Но стены с декоративной каменной кладкой, как и перегородки в оставленном медитационном отсеке станции, были расплывчаты и нематериальны, только их края выглядели достаточно отчетливо, чтобы можно было разобрать то, что на них изображено. И весьма странно, что не получается рассмотреть изображения — стоило лишь сконцентрироваться на них, как они таяли, расспались, а глаза начинали болеть.

Спустя пару попыток, я прекратил издеваться над собой и подумал о том, чтобы двинуться дальше.

Однако, в этом саду было кое-что, что привлекло мое внимание.

Две фигуры, чьи безжизненные лица были мне хорошо знакомы.

Кайли Омас — столь же миловидная, сколь и печальная, как в тот день, когда она погибла.

Дочь, с царственной осанкой и великой скорбью на словно фарфоровом лице. Сейчас она выглядела та же, как и при нашей встрече. Но ни одна из них не двигалась.

Оказавшись рядом с ними, коснулся плеча Кайли, с криком отняв руку, обожженную ледяным холодом. Девушка даже не пошевелилась. Ничто в этом раздражающем пейзаже даже не изменилось, не отреагировало на мои действия.

Но кое-что изменилось.