Вольный стрелок - Александр Прозоров

— Чего же не разведетесь, коли так плохо, Семен Александрович?

— Сказал же тебе, балбесина, что люблю! Потому и мучаюсь. Так, в шкуре с перцем, по две недели и хожу, пока остынет. Наверняка уже на дачу уехала и иглотерапевта позвала. Чтобы жилы сподручнее тянуть. Так что смотри, на мое место не попади. Выбирай самую грудастую, бедрастую и глупую, и чтобы от разговоров сразу напрочь воротило. В общем, подруга твоя сказала, что телефон может сразу после лекций отдать, в три часа. В Академии углерода она учится. Или туда поезжай, или сам звони, договаривайся. Я вам что, почтовый ящик?

— Какая подруга, Семен Александрович? Вы о ком?

— Аривжа какая-то… — В трубке было слышно, как Топорков зевает. — У тебя их чего, целый гарем, что ли? Не помнишь, с кем вчера догуливал?

— Да ни с кем я вчера не гулял! Домой приехал и спать лег… — Обхлопав одежду, Тумарин отодвинул стул, но и под ним было пусто. — Черт, где же мой телефон?

— Ты совсем дурак, Денис? Говорю же, твоя подруга мне среди ночи с твоего сотового звонила! И сказала, чтобы ты его около института сегодня в половину четвертого забирал. Все, иди на фиг, я сплю. Дальше сами разбирайтесь.

Трубка бодро запищала короткими гудками. Тумарин вернул ее на место и снова встряхнул жилетку, которую надевал под кожаную куртку, поднял борт с внутренней петлей, на которую всегда пристегивал «мобилу». Она оказалась вырвана. И не просто — а с мясом, жестоко и качественно.

— Ничего не понимаю… — зачесал в затылке молодой человек. — Ладно, потом разберемся. Вот зараза, даже времени теперь не узнать!

Тумарин бросил жилетку на постель и отправился в душ. Коньяк у мультимиллионера был хороший — у Дениса не то что голова не болела, но и даже какая-то бодрость в теле прибавилась. И раз уж его все равно подняли — нужно заканчивать брошенные вчера дела.

До ЦУПа он доехал на такси. Все по той же причине — маршрутов здешнего общественного транспорта Тумарин просто не знал. Осмотрев благополучно переночевавший на парковке мотоцикл, Денис заглянул в здание, поднялся в операторскую. Дежурная смена старательно несла службу, играя в настольный теннис на выбывание: операторов было трое, а ракеток — две. По мониторам бежали какие-то данные, не имеющие на самом деле никакого смысла — сигнала от ушедшего на противоположную сторону Венеры зонда сейчас поступить никак не могло, и программисты скорее сторожили аппаратуру, нежели приносили реальную пользу.

— Привет, Дениска, — помахал ему из кресла единственный из всей смены бородач. — Зря ты вчера не остался. Было весело.

— Это у вас был праздник, Виталя. А у Топоркова — похороны. — Тумарин пошел по залу, издалека оглядывая столы. Если все чисто, бутылки и закуску убрали, крошки вытерли, мусор унесли — значит, вчера не перебрали, можно не беспокоиться.

— Ну, так проводил бы его да вернулся.

— Зарплату получать тебе нравится? — поинтересовался у него Денис. — И остальным, наверняка, тоже. Вот ради ваших премиальных я и пью не с вами, а с ним. Чем больше я из него вытяну, тем дольше вы тут и просидите.

— А путинский грант на наш проект?

— Так ведь его тоже не ты и не я выбивал, а товарищ Топорков, — напомнил Денис. — Через его пальчики денежки текут. Так что лучше не дразнить. И так наверняка руки чешутся. Такие суммы — да на сторону отдавать!

— Почему «товарищ»? — поинтересовался один из теннисистов.

— Коммунист он, похоже, по убеждениям. Вчера весь вечер по социализму тосковал. И дед у него был секретарь райкома. Не понял только, какого?

— Откуда заводы, оттуда и райком, — легко догадался теннисист. — Моему деду от завода тоже кое-что досталось… Переходящее знамя! Может, подарить?

— Ты хочешь, чтобы наш зонд и дальше работал, Сверин? — моментально окрысился Денис. — Говорю же вам: не дразните! Топорков свое от аппарата уже получил. Вас теперь может и кинуть.

— Вот, блин! — Сверин промахнулся шариком мимо стола и бросил ракетку на стол. — Ладно, Дениска, не сердись! Все понимают, что миллионерскую задницу тебе лизать не по кайфу. Но уж такой твой буржуйский удел — за копейки давиться. В смысле, за наши копейки. Мы бы без тебя сейчас как последние дураки по плазме импульсы разгоняли. А теперича круты: разгоняем импульсы по плазме.

Операторы откровенно заржали.

— Да пошли вы… — отмахнулся Тумарин и вышел из зала.

Больше всего Денис опасался, что без него смена на радостях перегуляет и что-нибудь напортачит, но бог миловал, обошлось. Теперь, после главного успеха, работа потянется нудно и размеренно, буднично. А на трезвую голову глупости совершают намного реже. К тому же, до следующего сеанса связи еще двое суток. Даже самые загулявшие выпивохи успеют привести свои мозги к адекватному состоянию.

Время потихоньку перевалило половину второго, и Тумарин, наконец-то оседлав двухколесного скакуна, помчался в город, задав координаты Академии встроенному навигатору. В котором, к счастью, имелись еще и часы.

Возле института Денис затормозил аккурат за десять минут до назначенного времени, пристегнул шлем к рулю, прошел через сквер к центральному входу. Это заведение он знал — ему тут осаждали графитовое напыление на шторки камеры оптического газоанализатора. Обычная смазка для них не годилась — в вакууме неизбежно бы высохла.

Вскоре из дверей хлынула изрядная толпа: лекции закончились. Денис, озираясь, ждал, еще не очень уверенный в том, что делает, — но вдруг его взгляд выхватил в общем потоке голову со стянутыми в два хвостика, невероятно черными волосами.

— Аривжа! — крикнул он, отрываясь от дерева.

Девушка повернула голову, испуганно вскинула к лицу ладони — но тут же их опустила, распрощалась с подругами, такими же смуглыми и остролицыми. Наверное, все четыре были с Кавказа — именно там чаще всего встречаются такие тонкие и резкие черты.

Вчерашняя незнакомка подошла поближе, остановилась в двух шагах, покачивая сумочкой, бросила на него ехидный взгляд:

— Ну, и как это было, Денис?

— Что? — осторожно уточнил он.

— Ну, когда девушка в ответ на комплимент дает оплеуху, обрывает телефон, обзывает нехорошими словами, выскакивает наружу, да еще и неприличный жест вдогонку показывает? — Она уже с трудом сдерживала смех. — Что ты почувствовал?

— Мы знакомы?

— Нет, — мотнула она головой. — Это твой приятель тебя так назвал, когда я позвонила. Ты меня извини, я только утром все поняла, когда конспекты стала складывать. Тут и заметила, что телефон одновременно и в сумке лежит, да еще и на столе. Они настолько похожи, что не отличить. Поэтому я вчера, в метро, и подумала, что ты его у меня украл, из сумки вытянул. Когда увидела, что он наполовину из-под твоей куртки выглядывает. Я так разозлилась! Решила, ты подобрался только для того, чтобы обокрасть, а я и уши развесила. На себя, правда, больше разозлилась. Ты ведь мне в первый момент понравился. Потому и накричала, и оплеуху дала, и… И вообще. Со стороны это, наверное, выглядело, как полный идиотизм… Ты меня простишь?

Она, с трудом сдерживая смех, прикусила губу.

Теперь, когда все наконец-то прояснилось, молодой человек тоже смог оценить ситуацию в полной мере и вскинул кулак ко рту, пытаясь не расхохотаться.

— Ты даже не представляешь, как я обалдел!

— Почему? Прекрасно представляю!

И они покатились со смеху, заставив оглянуться идущих невдалеке студентов.

— Значит, мир? — предложила она.

— Мир, — согласился он. — Я могу тебя подвезти?

— Наверное, учитывая случившееся, мне следует согласиться.

— А я могу пригласить тебя на ужин?

— Я, конечно, виновата, Денис, — улыбаясь, ответила она. — Однако ужин — это уже перебор.

— Я бы пригласил тебя в театр, в музей, на рыбалку или в кино, Аривжа. Но ведь я пока совершенно не представляю, что тебе нравится, а чего ты терпеть не можешь?

— Ну, — медленно кивнула она, — тогда могу признаться, что я еще не обедала.

— А-а! — мысленно стукнул себя кулаком по лбу Тумарин. — Именно это я и хотел предложить. Пообедать вместе. Прости, я совершенно дикий человек. Много работы, мало общения. Плохо улавливаю тонкости.

— Ну, — пожала она плечами. — Ты же меня простил? Теперь и я должна ответить тебе тем же.

— Здесь неподалеку есть китайский ресторан…

— Где? — удивилась она.

— На проспекте Вернадского.

— Где это? — не поняла Аривжа.

— Десять минут езды на мотоцикле.

— На мотоцикле? — Она сразу посерьезнела.

— Самый быстрый вид транспорта! — встревоженно напомнил Денис. — Я дам тебе свой шлем.

Она опять прикусила губу, размышляя, пригладила левой ладонью волосы:

— Ты расскажешь, что за формула тебя вчера так поразила?

— И расскажу, и покажу, и запишу с собой для памяти.