Геймер. Реал vs вирт - Виталий Егоренков

– Не понимаю. – Я пожал плечами.

– Где уж тебе! Ладно, попробую еще раз более просто, для круглых дураков. Финрод премудрый и пресветлый выставил условия: никаких профи. А тут, хоть и формально в рамках правил, но по сути – чистое читерство. Поэтому дортмунтцы скрывались, насколько это было возможно, чтобы не вызвать гнев эльфийского владыки. Тот ведь может запомнить, что кто-то его миллион и легендарные вещички нечестно прикарманил, и потом найти способ получить все назад, да еще и с процентами. Пошлины, например, повысить. На чистую воду их вывели такие же, как они, умники из соседнего королевства Даркстоун, падкие на легкие деньги. Полуфинал оказался не просто сражением кланов, а, по сути, войной между небольшими, но вполне реальными армиями. Дортмунт победил, но еле-еле, с огромным трудом. Ему пришлось ввести все силы, даже те, которые король Расмус Третий вообще не хотел «светить» на турнире. Так вот и оказалось, что я вливал бабло, не зная, что есть настолько сильные соперники. Надеялся пересилить деньгами и свитками умение и класс противников. А тут еще хоббит твой гадский попался. Думал, вот он, невысоклик с Кольцом Всевластия, который всех сделает… Как видишь, облажался твой батька. Самое обидное, что сделали меня местные – призраки электронные, картинки рисованные. Флинт, дружище, к тебе это не относится, не обижайся.

– Но ведь у нас куча свитков, – недоумевал я. – Неужели они ничего не значат?

– Понимаешь, сынку, – сказал батя расстроенно. – Само по себе «законсервированное заклятие» – вещь прикольная, но еще очень многое зависит от того, кто его читает. Если ты или я из обычного свитка сможем выделить, условно, всего сто единиц энергии, то наши студенты – уже двести, взрослые дипломированные маги – около трехсот, магистры – четыреста, а архимаги – все пятьсот.

У Дортмунта архимагов нет, а магистр всего один, зато есть два десятка полноценных магов. Соответственно, против четырехсот единиц магической энергии с нашей стороны они смогут выставить шесть тысяч четыреста.

– Стоп, – сказал я, – у нас ведь две сотни сокланов. Дадим каждому по свитку. Получится двести на сто, то есть двадцать тысяч единиц магической энергии.

Студенты-маги, услышав мое предложение, аж посерели от ужаса и отчаянно замахали руками:

– Погодите, так нельзя, это слишком опасно. Если даже два разнородных заклинания смешиваются, то существует вероятность сильного резонансного взрыва, а если сразу двести… на поле сражения вообще никто не уцелеет. Ни мы, ни наши противники.

– Или уцелеет кто-то, кто загодя был отправлен в тыл и спрятан под грудой доспехов и защитных амулетов. – Я нежно погладил аватару по волосам.

– Если обложить сильными щитами и крафтовой защитой, то может уцелеть, – задумчиво проговорил батя. – А взрыв точно будет?

– Если все двести заклятий направить в одну точку, то взрыв неминуем. Мы с Гартом, может, и троечники в мирных видах магии, но все, что связано со взрывами, знаем на отлично… ну, на твердую четверку… Чтобы произошла неуправляемая магическая резонансная реакция, нужно… – Студент завис. – Нужно сделать расчеты. Мы залезем сегодня в библиотеку университета и к финалу сделаем наилучшую схему построения клана для усиления взрыва. – И возбужденные студенты покинули нас.

Варвар еле-еле успел их предупредить о необходимости помалкивать.

– Кстати, – батя обвел оставшихся сокланов тяжелым взглядом, – надеюсь, никому не надо объяснять, что болтун – находка для шпионов?

Когда большинство сокланов разошлись, батя обернулся к Варвару и сказал:

– Этот мелкий прохвост, прежде чем покинуть наши ряды, что-то говорил про букмекеров и ставке двадцать к одному против нас?

– Ага, – усмехнулся глава клана. – Сто тысяч можно превратить в два миллиона, а миллион…

– Миллион букмекеры просто не примут. У них есть пределы рисков, – возразил отец. – К тому же я и сам не готов рисковать миллионом. Я и так ввалил в игру больше денег, чем рассчитывал. Ста тысяч хватит. Вдруг наши студиозусы что-то напутают?

Варвар задумался:

– Ты прав, Виктор, я тоже ограничусь полтинником.

Народ стал обсуждать, кто чем готов рискнуть, а я задумчиво пересчитывал медь в тощем кошельке и вспоминал всех своих финансово состоятельных знакомых.

– Карина, хочешь заработать? – спросил я у темной эльфийки.

Домик у администратора «Дрим кингдом» был повыше моего раза в два, побольше раз в десять и стоял не на окраине города, а почти в самом центре в престижном купеческом квартале. Кроме функции жилища он исполнял еще обязанности штаб-квартиры клана Темные Ведьмы.

– Мел, солнышко, покажи нашей светлой гостье клановую коллекцию холодного оружия. Только мягко, аккуратно, чтобы та не поранилась.

Аватара Карины подхватила мою «тень» и легко вынесла ее из кабинета, несмотря на отчаянное сопротивление и возмущенные крики.

– Они не передерутся? – спросил я с беспокойством.

– Вряд ли, – равнодушно пожала плечами темная эльфийка. – У твоей кишка тонка, а моя хорошо вышколена. Рассказывай, с чем пришел, добрый молодец.

– Ты ведь в курсе, с кем нам придется драться в финале?

Карина довольно усмехнулась:

– Еще бы. Я сейчас на грани оргазма от радости, что мы вам проиграли в четвертьфинале и что я так удачно избавилась от свитков. У нашего клана тоже не было бы ни единого шанса против Дортмунта. Все-таки они профи. Немного жаль твоего отца – он попал на деньги, но лучше он, чем я, правда?

Учитывая, что речь шла о семейных деньгах, мне сложно было с ней согласиться.

– В курсе, что против нас ставят двадцать к одному?

Карина посмотрела в большое блюдо, по которому крутилось яблоко (и сюда вездесущий «Эппл» добрался), и сказала весело:

– Уже семнадцать к одному. Видимо, нашлись рисковые ребята, что ставят на вас. Смело, но очень глупо с их стороны.

– Это мой батя и другие сокланы, – хмыкнул я и рассказал о своей идее, которая могла помочь нам выиграть в финале.

Темная эльфийка впала в глубокую задумчивость, затем посмотрела на меня внимательно и с удивлением, так, как будто только что увидела:

– А ты, оказывается, не такой уж и Иванушка. Вполне может сработать. Чего от меня требуется?

– Если я не ошибаюсь, то ты неплохо заработала на сделке с моим отцом? Не хочешь ли увеличить капитал?

Девушка почесала изящное смуглое ухо:

– Предлагаешь поставить на вас в финале?

Я кивнул.

– Заманчиво. И чего же ты хочешь за свою информацию, светлый сородич? – Девушка приняла пикантную позу показывающую, что готова к расчету хоть сейчас. И вероятно, натурой.

Я смутился, судорожно сглотнул, отвел взгляд в угол и ответил:

– Пятнадцать процентов от выигрыша.

Карина задумалась, надула щечки, откинулась назад на спинку стула, положила ноги на стол, показывая, какие они красивые, и демонстрируя, что темные эльфийки не носят нижнего белья.

– Не годится, – сказала девушка наконец. – При таком раскладе одна я рискую, а ты в шоколаде. Давай поступим так: если твоя идея сработает, то получишь двадцать пять процентов прибыли, а если сорвется – покроешь половину моих расходов. Я готова вложить пятьдесят тысяч.

Тут уж пришла моя очередь серьезно подумать. Двадцать пять тысяч золотых, эквивалентных двадцати пяти тысячам долларов, – сумма, для студента неподъемная.

– Если бы у меня были такие деньги…

– Ты бы ко мне не пришел? – весело догадалась Карина. – А вы, оказывается, нахал, сударь. Я-то думала, что вы явились, плененный моей красотой, а выяснилось, что вами движет лишь меркантильный интерес. Стыд и позор. Тройное фи. Шучу, Вит, не делай такое глупое лицо, а то сейчас подавлюсь со смеху. Составим договор, по которому в случае неудачи будешь должен денег. Отдашь, когда сможешь.

И щелчком пальца заставила появиться сорокастраничный документ, составленный на неизвестном мне языке.

– Подписывай, – предложила девушка. – Язык темноэльфийский, но такова традиция, ниспосланная нам богиней Ллос.

– Я что, настолько похож на Иванушку-дурачка? – усмехнулся я.

Девушка щелкнула пальцем, и на документе проступили знакомые с детства буквы кириллицы.

Преамбула мне сразу же не понравилась: «Гуров Виталий Викторович, именуемый в дальнейшем как «Продающийся в рабство»…

Я заставил поменять эту часть на более привычное «Сторона № 2», далее снизил процент заемных средств с пяти в месяц до семи в год, исключил право «Стороны № 1» изымать у меня внутренние органы для покрытия долга, выкинул еще восемь десятков кабальных условий.

В итоге мы пришли к двухстраничному понятийному соглашению, что риски делим пополам, а прибыль – семьдесят на тридцать.

Карина выдала мне три тысячи наличкой.