Чистилище. Живой - Виктор Глумов

– Вот сюда едем! Валера, запоминай названия: Челюскинский, Тарасовка, Ивантеевка. За ними лес и немногочисленные постройки вдоль дороги.

– Понял. Ну че, мужики и не очень, едем дальше! Я – в свою машину.

Андрей захлопнул люк, раскрыл пакет Макса:

– Таня, похозяйничай, накорми Мишу. – Он заглянул под лавку, где все еще пряталась Света.

При виде недавнего мучителя она взвизгнула и забилась, будто хотела прорваться сквозь броню. Андрей не стал ее пугать и вернулся на место рядом с водительским сиденьем. Бронетранспортер зарычал мотором и покатил по городским улицам.

В последний поселок, Ивантеевку, въехали в шесть вечера. Солнце уже опустилось над горизонтом так низко, что спряталось за дома, зато верхушки сосен впереди золотились отраженным светом и, колышимые ветром, будто махали заходящему светилу.

Осталось преодолеть километров пять и надо искать подходящее для ночевки убежище. Если повезет, то сразу – и место, где можно осесть если не навсегда, то надолго.

Дорога началась разбитая, и бэтээр закачало на выбоинах. И слева, и справа от машины были огромные сосны, иногда перемежаемые жестяными заборами и огороженными особняками. Если не задирать голову и не смотреть в синее небо, то казалось, что уже глубокие сумерки – солнечные лучи скользили поверху, а сюда не проникали. На душе тоже было сумеречно и тревожно, хотя ни военные, ни муты на пути не попадались.

– Давайте остановимся в каком-нибудь доме, – предложила Таня. – А то сил уже никаких нет.

– Тогда уж лучше поискать какие-нибудь склады. Нам нужно прочное помещение, куда не прорвутся муты, даже если навалятся толпой, – сказал Макс. – И стоит думать о том, что потом нас станет больше. Небольшой группой нам не выжить, потому следует искать других выживших.

Андрей сосредоточенно всматривался в дома по обе стороны дороги. Вот сруб. Или не сруб, или это хлипкий дом из СИП-панелей? Вот – каменный. Или нет? Окна сильно большие, не пойдет.

Дорога все тянулась, а ничего стоящего не попадалось. Андрей следил за маршрутом по карте, но вскоре потерялся, потому что указателей больше не было, как и пометок на бумаге. Повернули направо, двинулись на юг. Все так же вдоль дороги тянулись дома, а за ними темнел лес. Зато далеко впереди обозначилось светлое пятно – то ли лес там вырубили, то ли он вообще закончился, а на карте этого не отметили.

Оказывается, за небольшим поворотом было очищенное от леса поле, которое дорога делила на две части. Большое возделанное поле с лопатой, брошенной на грядке картошки. Метрах в ста от поля светлел бетонный забор, над которым золотилась маковка храма и виднелись шиферные крыши.

– Это то, о чем я думаю? – Макс улыбнулся от уха до уха.

– Кажется, я прочел твои мысли: это монастырь! Даже если – просто храм с жилищами для… эээ… сотрудников, то это именно то что нужно.

Проехали забор, остановились. Ворота были с восточной стороны – кричаще-зеленые, без каких-либо вывесок.

– Побудьте пока здесь, – проговорил Андрей Тане.

Макс вскинул руку, останавливая его:

– И ты подожди, сейчас, изучу карту, посмотрю, есть ли поблизости вода, и тогда решим, стоит ли вылезать.

Андрей перегнулся через водительское сиденье, чтобы тоже видеть карту. Макс заметил это и ткнул пальцем в середину зеленого прямоугольника, изрезанного дорогами:

– Мы здесь. Хорошее место. Ни озерца, ни ручейка. Спешиваемся. – Он обернулся: – Таня, тебе лучше побыть в бэтээре.

– Осторожнее там, – проговорила она обеспокоенно.

Мишка, сидящий рядом с Таней, вздохнул и положил голову ей на плечо. Светка из-под лавки так и не вылезла.

Снаружи одуряюще пахло хвоей. Андрей уже и забыл, что бывают приятные запахи. БТР остановился на пару метров дальше забора, на разбитой асфальтовой дороге. «Бардак», кативший следом, припарковался на обочине.

– Остаемся? – спросил Валера, спрыгивая на землю, и зашагал вдоль забора, толкнул ворота ногой – они со скрежетом приоткрылись.

Валера с автоматом в руках побежал за ним. Максу и Андрею опасность угрожала меньше, чем идущим впереди, и можно было как следует все рассмотреть.

К храму, расположенному напротив ворот, вела асфальтовая дорожка, пересекая широкий квадратный двор. К стенам забора справа и слева жались двухэтажные строения, три с одной стороны, три – с другой, в каждом по четыре окна, одна дверь, плоская забетонированная крыша, причем в некоторых местах эти здания заменяли забор, он словно продолжался из них.

Влад и Валера замерли у ворот и вертели головами. Андрей и Макс едва переступили порог.

– Тюрьму напоминает, – заметил Влад. – Но решеток на окнах нет, только одно здание, вон, с решетками. На склады тоже не похоже.

– Что решеток нет – плохо, – сказал Макс, боком прошел между Владом и Валерой и направился к небольшому храму, даже, скорее, часовне. – Хотя… все равно пришлось бы делать стальные ставни.

Андрей подумал, что странные жилища напоминают ДОТы, но промолчал. Шагнул к ближайшему, потрогал дверь – не китайская жестянка, от души сделано, из толстого металла. А вот со ставнями придется повозиться. Потянул ручку на себя – заперто.

– Андрей, иди сюда! – крикнул Макс. – Смотри, храм не достроен, тут сбоку – инструменты всякие, кирпичи… А вообще, странно, что ни трупов, ни крови, ни мутантов.

Влад опустил автомат и закурил, сутулясь и закрывая огонь от ветра. Валера потянулся. Макс шагнул на порог, потянул дверь на себя, но она не поддалась, словно кто-то заперся в церкви. Андрей на всякий случай взял выход под прицел. Макс постучал кулаком:

– Эй, есть там кто? Мы выжившие, не военные, и не навредим вам. Откройте! – Он приник ухом к двери, приложил палец к губам. – С нами женщины и дети, нам негде ночевать.

– Во имя Господа Бога! – прокричал Влад менторским тоном, выпустил изо рта облачко дыма.

– Обманщики, прости, господи! – проговорила женщина из-за двери. – Нет с вами женщин! Уходите восвояси.

Макс хищно улыбнулся, облизнул пересохшие губы:

– Тут может быть опасно, вот они и сидят в машинах. Если вы нам не верите, я могу их привести. Бог свидетель…

– Не поминай всуе! – сказала женщина уже спокойнее.

Клацнула щеколда, и на пороге возникла черная туча. Эта монашка была такой объемной, что занимала весь проход. Жировая прослойка разглаживала морщины на ее лице, и трудно было сказать, сколько лет женщине: двадцать пять или пятьдесят пять. Осенив себя крестным знамением, она спустилась с порога, приложила руку к пышной груди:

– Сестра Валентина, обитательница дома Господня. – Она с недоверием покосилась на Макса, почуяв в нем главного. – Если Господь защитил меня от живых мертвецов, от людей тем более защитит.