Весь Роберт Джордан в одном томе - Роберт Джордан

же знаешь, тебе нужно идти в Тар Валон с Морейн. Она говорила, там единственное место, где тебе помогут отделаться от этого проклятого кинжала и не дадут при этом умереть. И тебе известно, что случится, если ты не избавишься от него.

Мэт, не осознавая, очевидно, того, что делает, прикоснулся к кинжалу, спрятанному под курткой.

— "Подарок Айз Седай – наживка для рыбы", – процитировал он. – Ну, может, мне не хочется набрасываться на крючок. Вдруг то, что ей хочется сделать в Тар Валоне, будет много хуже того, что случится, если я вообще туда не пойду. Может, она лжет. "Правда, которую говорят Айз Седай, никогда не та правда, о которой думаешь ты".

— У тебя есть в запасе еще старые поговорки, которые из тебя полезли? – спросил Ранд. – "С южным ветром приходит добрый гость, а с северным – пустота в дом"? "Как ни крась свинью золотом, она все равно свинья"? Или, может: "Болтовня овец не стрижет"? "Речи дурня – пыль на ветру"?

— Полегче, Ранд, – тихо заметил Перрин. – Незачемгрубить.

— Да? А может, я не очень-то хочу, чтоб вы вдвоем шли со мной, болтались рядом, попадали в беду, ожидая, чтобы я вытащил вас оттуда? Об этом вы хоть думали? Чтоб я сгорел, тебе не приходило в голову, что я мог устать от вашего постоянного присутствия рядом? Все время вы тут, и я от вас устал. – Обида, отразившаяся на лице Перрина, была Ранду будто нож в сердце, но он безжалостно продолжал: – Кое– кто тут думает, что я – лорд. Лорд. А может, мне нравится. А вы взгляните на себя, играете в кости на конюшне с работниками. Когда я уйду, то пойду сам по себе. Вы же оба можете идти в Тар Валон или на все четыре стороны, но отсюда я уйду один!

Лицо у Мэта вытянулось, пальцы, сжимающие сквозь куртку кинжал, побелели.

— Если тебе этого так хочется, – холодно сказал он. – А я-то думал, что мы были… Как тебе хочется, ал'Тор. Но если я решу уйти в одно время с тобой, то я уйду, а ты лучше не попадайся мне на глаза.

— Никто никуда еще не уходит, – заметил Перрин, – раз ворота заперты.

Он вновь уперся взглядом в пол. У стены раздался веселый хохот игроков – кому-то крупно не повезло с броском.

— Пойдете или останетесь, – заявил Лойал, – вместе или порознь, значения это не имеет. Вы все трое – та верен. Даже я, хоть у меня и нет этого Таланта, "вижу это, просто по тому, что происходит вокруг вас. И Морейн Седай утверждает то же самое.

Мэт вскинул руки:

— Больше не надо, Лойал. Больше об этом и слышать не желаю.

Лойал покачал головой:

— Слушаешь ты или нет, это все равно остается верным. Колесо Времени ткет Узор Эпохи нитями людских жизней. А вы трое – та'верен, центральные точки плетения.

— Больше не надо, Лойал.

— Какое-то время, что бы вы ни делали. Колесо будет обводить Узор вокруг вас троих. И как бы вы ни поступали, более вероятно, что выбор ваших действий определен будет Колесом, а не вами. Та верен тянут за собой историю, одним своим бытием создавая Узор, но Колесо оплетает та верен туже, чем линии жизней прочих людей. Куда бы вы ни пошли и что бы вы ни делали, до тех пор, пока Колесо выбирает по-другому, вы будете…

— Хватит! – "заорал Мэт. Игроки оглянулись, оторвавшись от костей, он ожег их взглядом, и те поспешили вернуться к игре.

— Извини меня, Мэт, – пророкотал Лойал. – Я знаю, что слишком много говорю, но я не хотел…

— Нет, я здесь не могу оставаться, – высказал Мэт стропилам наболевшее, – вместе с болтуном-огир и набитым дураком, который нос задрал выше крыши! Ты идешь, Перрин?

Тот вздохнул, глянул на Ранда и кивнул.

Ранд следил, как уходят его друзья, словно его обидные слова гнали их палкой. Я должен идти один. Да поможет мне Свет, так нужно.

Лойал тоже глядел им вслед, брови озабоченно поникли.

— Ранд, я и в самом деле не хотел… Ранд постарался говорить погрубее:

— А ты чего ждешь? Иди с ними! Не понимаю, чего ты тут торчишь. Если ты не знаешь какого-нибудь выхода отсюда, мне от тебя проку мало. Иди! Иди ищи свои деревья, свои драгоценные рощицы, если их еще не срубили, а если нет – то скатертью к ним дорога.

Большие, как чашки, глаза Лойала смотрели удивленно-обиженно сначала, но понемногу они сужались от того, что почти могло быть гневом. Ранд не предполагал, что Лойал способен на ярость. В отдельных сказаниях утверждалось, что огир бывают разъяренными, хотя никогда не уточнялось, какими именно, но Ранд пока еще не встречал кого-то столь же спокойного и вежливого, как Лойал.

— Если вам того хочется, Ранд ал'Тор, – чопорно проговорил Лойал. Он холодно поклонился и зашагал следом за Мэтом и Перрином.

Ранд привалился к груде мешков с зерном. Ну вот. язвительно отметил внутренний голос, ты сделал это, верно? – Я должен был, отвечал он голосу. Я опасен, лишь если. нахожусь рядом. Кровь и пепел, я сойду с ума м… Нет! Нет, не сойду! Я не стану использовать Силу, и тогда я не сойду с ума, и… Но я не могу идти на такой. риск. Не могу, неужто непонятно? Но голос только смеялся над ним.

Вдруг Ранд заметил, что игроки смотрят на него. Все они, по-прежнему стоя на коленях, обернулись и пораженно смотрели на него. Шайнарцы любого ранга почти всегда были вежливы и корректны, даже с кровными врагами, а огир никогда не бывали в Шайнаре врагами. Глаза шайнарцев переполняло потрясение. Хоть лица их ничего не выражали, глаза говорили о том, что поступок Ранда чудовищен, выходит за рамки всех приличий. Где-то в душе Ранд соглашался с ними, и оттого их молчание было еще более осуждающим. Они лишь смотрели на него, и Ранд заковылял из кладовой прочь, словно их взоры гнали его.

Оцепенело он бродил по кладовым, выискивая место, где бы затаиться, пока не откроют вновь ворота. Тогда можно будет спрятаться, например, на дне повозки, доставляющей в крепость провиант. Если не станут на обратном пути обыскивать телеги. Если не обыщут кладовые, если, начав искать его, не перевернут вверх дном всю крепость. С упрямством Ранд и думать отказывался о такой возможности, сосредоточившись полностью на том, чтобы