Истории Выживших (сборник) - Александр Козин

– Цапля, помоги ему. Обработай рану. – Кривошип протянул Цапле дерматиновою коробку, на потертом боку которой еще виднелся крест. – Только не очень там. Экономно, в общем.

– Живокост дай! – начал канючить Беня. – У тебя есть, я видел!

– Щас! – обозлился Кривошип. – Откуда у меня?!

Пока они переговаривались, мы осматривали помещение, в котором оказались. У моей ноги начиналась трещина. Расширяясь, она уходила под противоположную стену. У этой же стены стоял стеллаж длиной во всю комнату. Часть его отломилась и провалилась в трещину, часть покосилась, сползя к полу. На стеллаже лежали бочкообразные контейнеры, на полу среди пустых коробок от патронов и упаковок от лекарств валялось несколько таких же. Крышки на всех «бочонках» были раскрыты. Только на парочке, лежащей на стеллаже, плотно закрыты. На крышках красовался знак – латинская «V», перечеркнутая миниатюрным зигзагом-молнией. На несколько секунд я задержал взгляд на значке, он показался мне смутно знакомым. Из того прошлого, которое я забыл… Такой же значок был на план-схеме, на стене у двери. Угол карты закоптился, видимо, ее пытались сжечь впопыхах, но огонь погас, и большинство нарисованного уцелело. Схема изобиловала чертежами и примечаниями, а над ними – снова перечеркнутая «V».

Я отогнал эти мысли и прошагал среди мусора. Определенно, здесь не осталось ничего ценного. Поворошив ногой пустые коробки, я обнаружил наполовину раздавленную упаковку анальгина. Подняв ее, обнаружил две целые таблетки и еще недалеко заприметил стреляную гильзу от патрона к пистолету.

– Это и все? – спросил я, поворачиваясь к Кривошипу.

– Что? – Бородач отвернулся от стонущего Бени и огляделся. – Что за черт?

Его удивление не уступало моему. В помеченном помещении не было ровным счетом ничего ценного – пустые контейнеры, пустые ящики от боеприпасов и трещина в полу, ведущая в черную пустоту. Кривошип рассвирепел, еще не веря глазам, принялся шарить по полу, подскакивал к ящикам, открывая их и хлопая крышками – убеждаясь, что все они пусты. Из его губ, вместе с брызгами слюны, вырывались обрывки фраз:

– Пацанов положили!.. Всех! За что! Нету…

Прокля..!

Беня вскрикнул – Цапля случайно сковырнул запекшуюся корку, снова потекла кровь.

– Кривошип! – запричитал раненый черновик. – Дай живокост… я же сдохну… Д…

Он поперхнулся, на губах выступила пена. Стало понятно – Беня не жилец. В рану попала грязь не только с зубов крысы, но и дрянь, в которой он измазался по уши. Теперь яд распространился по крови. Если Кривошип и хотел его вылечить, то действовать надо было сразу.

Кривошип не обратил внимания на племянника. Разозлившись еще больше, он отшвырнул пару пустых ящиков и со всего маху врезал ногой в стойку стеллажа. Полки содрогнулись и накренились. Два контейнера, еще покоившиеся на стеллаже, покатились к провалу в полу. С гулким стуком и скрежетом они провалились в трещину и исчезли в черноте. Через пару секунд донесся тяжелый плеск.

Кривошип растерянно замер, моргнул пару раз, соображая, что он сделал и могло ли в контейнерах быть что-нибудь ценное. Я переглянулся с Весельчаком – более подходящего времени не будет. Надо действовать, пока Кривошип пялится в черный провал, а Цапля склонился над выведенным из строя Беней.

Я ударил Кривошипа кулаком в затылок. Удар подлый, но на войне как на войне, иногда некогда выбирать средства и задумываться над честностью. Бородач покачнулся, и я тут же добавил удар в ухо, не позволяя ему повернуться ко мне лицом. На груди у него висел «ВАЛ», ухватистый и удобный для разворота в ограниченных пространствах. Одна очередь, и от нас с напарником останутся только воспоминания. Однако Кривошип падать отказывался. Здоровый гад, но и мы не мелкие. Еще пара ударов не принесла ожидаемого эффекта, я бил, словно сквозь воду. Рыкнув, Кривошип повернулся ко мне, глаза пылали неудержимой злобой. Я едва успел перехватить «ВАЛ», не дал развернуть оружие в свою сторону. Кривошип был сильным, но не настолько, чтобы преодолеть мое сопротивление. Почему же я не смог пробить его? И вдруг меня осенило! Двойка мне как бродяге. Артефакт, который Беня видел у Кривошипа, был не живокост, а оникс. Вот откуда это ощущение тягучести в ударах. Ладно, попробуем по-другому!

Я боднул бородатого лбом в нос. На силу удара я уже не рассчитывал, но сумел слегка ошеломить Кривошипа. Достаточно, чтобы он на секунду утратил хватку. Ствол «ВАЛа» уперся ему в плечо, я вдавил нащупанный ранее спуск. Пуля прошла навылет – неактивированный оникс не может остановить пулю, выпущенную в упор. Кривошип вскрикнул и отшатнулся. Как раз достаточно, чтобы развернуть винтовку и добить его выстрелами в грудь.

Весельчак подскочил к Цапле. Тот не успел подняться и оказался придавлен коленом к стене. Навешанное на черновика оружие сыграло плохую службу – длинные стволы не позволяли развернуться и использовать хоть что-то. Зато Цаплина глупость была на руку Весельчаку – ремни автоматов висели у черновика на шее. Весельчак захватил один из них, перехлестнул и использовал как удавку. Цапля только хрипел, безвольно шаря руками по стене.

Кривошип заваливался назад, в черную трещину за его спиной. Ремень, зацепившийся за его плечо, дернул винтовку из моих рук, пальцы заскользили по мокрому от крови металлу. Вдобавок вес бородатого грозил утащить меня за ним в дыру.

– Весельчак! – гаркнул я. Терять ценную винтовку совсем не хотелось.

Напарник гортанно выдохнул, дергая ремень изо всех сил. В шее Цапли что-то хрустнуло, и черновик обмяк. Весельчак подскочил ко мне, но ремень уже соскользнул с плеча Кривошипа, и его тело обрушилось в темный провал.

– Черт! – ругнулся я. – Оникс упустил!

В помещении стало темней – один из фонарей улетел вместе с Кривошипом. Весельчак подобрал второй рядом с телом Цапли. Посветил на Беню и стал подбирать наши пожитки. Я присоединился к нему, споро распихивая по карманам то, что Цапля отобрал раньше. Беня молчал, зло сверкая глазами. По его подбородку стекала струйка грязной слюны.

Я закинул «ВАЛ» за спину, подобрал автомат и еще раз глянул на Беню. Может, избавить его от мучений, раз уже не жилец? И вдруг заметил, что ладонь черновика прячется под полой куртки. Будто он сжимает что-то во внутреннем кармане. Прицел автомата уставился на него. Но Беня только сощурился и вдруг выдавил четко и с издевкой в голосе:

– Хана вам всем! – и достал руку из-под куртки.

В ладони он сжимал артефакт Мочалка. Сдавил что есть силы – губчатые края выступили между пальцами, натянувшись до предела. Мочалка была «сытая» – заряженная до предела. Даже в тусклом свете был хорошо различим пыльно-серый цвет и рыжие бугорки спор, готовых вырваться наружу.

Черновик не успел разжать кулак, а мы уже выпрыгивали в распахнутую дверь. Навалившись вместе, тут же захлопнули ее и заблокировали запорный механизм. Несколько секунд из-за нее доносились крики Бени, обезумевшего от боли, но мы не прислушивались, шагая обратно к пролому в стене.

Тут не было спор – видимо, сумки еще не созрели или Цапля умудрился не повредить их, но путь был свободен и чист.

Мы бодро шагали в сторону городка, стараясь поскорее убраться от развалин. Скоро туда наведаются возрожденцы или черновики, проверить, что случилось с отрядом. А может, и те, и другие, причем одновременно, и снова завяжется бой. В предыдущей схватке полегли отряды обеих сторон, потому за нами и пошло всего три человека.

– Ну, и что мы скажем Акеле? – спросил Весельчак.

– А что ему говорить? Он подсказал черновикам, где устроить засаду, но предупредил нас о ней, – ответил я.

– Похоже, не только нас, – хохотнул напарник.

Хитрый Акела сыграл на две стороны, стравив между собой бойцов Черного рынка и армейцев возрождения. Он не мог отказать Черному рынку, ведь иначе негде будет продавать ценные находки и зашибать звонкую монету. Но вот потихоньку сообщить армейцам, где будет ждать засада, ничуть не противоречило его моральным принципам, ведь больше всего он хотел, чтобы все ценное забрали мы и, естественно, доставили ему. Вдобавок он нагнал на черновиков побольше страху, рассказав неведомо сколько баек про развалины, обеспечив тем самым неприкосновенность наших шкурок. Он и нас сдал с умыслом – если на маршруте нам будет что-то угрожать, то группа, идущая следом, поможет, прикроет, лишь бы мы довели их до клада на карте. Кривошип отклонился от уготованной ему роли, но все закончилось хорошо.

– Кстати! – сказал вдруг Весельчак. – Акела промахнулся!

– В смысле? – не сообразил я.

– Ну как же – карта оказалась пустышкой. В развалинах ничего полезного не было.

Я ухмыльнулся.

– Чего ржешь? – хитро прищурился Весельчак, уже понимая, что что-то упустил.

– Ты помнишь, что сказал Акела нам перед выходом?

– Конечно, помню. Он сказал – идите по карте мертвеца.