Солдаты Омеги (сборник) - Виктор Глумов

— Отлично! — оценил Лекс. Привалился спиной к стене и вытянул ноги. Последние дни его изрядно укатали, а кладбище словно выпило остатки сил.

Тени Древних остались за пределами каменного круга. Ломако поставил «священное ведро» в безопасное место, зевнул, потянувшись. Гус попытался устроиться у выхода, но его оттеснили в середину. Мутант… мутант вел себя странно: вертел головой, принюхивался и фыркал.

— Шо трапылось, Орвэ? — Ломако шлепнул его по спине.

Орв приложил палец к губам и сложил губы трубочкой:

— Опаф-фно.

— Где? — Авдей поверил мутанту и втянул голову в плечи.

— Не пойму…

— Цэ эти, ях йих, тини? Прывиды? — Ломако придвинулся ближе к Артуру.

Артур напрягся, губы поджал, Орва взглядом сверлит. Лексу казалось: он тоже умер вместе с Витой и лежит, укрытый камнями, а его равнодушная, бесплотная душа наблюдает со стороны. Наверное, тени так и появляются. И Артур недаром чувствует себя мертвым.

— Я бы сейчас от костра не отказался. — Авдей поежился. — Ночью мерзнуть придется.

— У Гуса есть эта… не помню, как называется, — не открывая глаз, сказал Артур. — Штука, которая огонь добывает.

— Ах ты гнида! — Авдей вскочил, Гус напрягся, подался ему навстречу.

— Линза, — буркнул он. — Чтобы добыть огонь, солнце нужно.

— А ведь брешешь, Падальщик! — не унимался Авдей. — Огня пожалел, гнида паскудная!

— Не врет, — вступился за Гуса Лекс. — Я знаю, как оно работает, правда нужно солнце.

— У меня огниво, — прохрипел полусонный Петр. — Только веток соберите, что ли.

Бандиты разбежались по руинам, закопошились, зашуршали. Ничего, кроме травы, в округе не росло. Лекс надрал целый ворох, вернулся на площадку, свалил в середине. Петр щелкнул огнивом — сухие стебли занялись мгновенно. Защелкал, заплясал огонь, раскидывая по камням тени.

Вскоре команда собралась у костра. Орв где-то раздобыл веток. Петр подкидывал топливо экономно, сначала — траву и мох, ветки оставил на потом.

— Там, дэ я жив, — заговорил Ломако, грея руки, — ну, работав, було озэрце малэнькэ. Колысь дощь, воно вода з нефтю, колысь сухо, нэфть та якась грязюка. Ну так вот, втопыли там бигуна одного, Василя. Вин з рабства двичи втэчь збирався…

— Ты понятнее говори, — попросил заинтересовавшийся Авдей.

— Ну… збигты з рабства два раза пытався, його за цэ у тому болоте и втопылы, и он вроди як помэр. Но люды кажуть, что не помэр, а став опырякою.

— Кем? — вытянул шею Петр.

— Ну, опырякою… така тварюка… упыр, схожа на симбионта, тилько упыр зовсим мэртвый, та пье кров людей, а якщо не будэ у него кровы, вив ослабнэ та сгние, бо вин вже мэртвый. Так ось… стали знаходыты у того болота то собачку мэртву, то теля, и зовсим немае у них кровы. А однажды вночи встав я отлить, слышу такысь шагы: шлеп-шлеп. Дивлюся — Василь шагае, вэсь чорний, один глаз заплыл, другого немае, и зовэ, зовэ… И я за ним и пошев, пошев. Прямо у то болото, и не розумию, шо роблю. И так хорошо стало, так покойно… Да потом выскочив хтось, бах мэнэ по спиняке, а та тварюка у болото — бульк!

— Врешь! — Авдей аж подпрыгнул.

— Та шоб мене прыподняло та гэпнуло!

Сказки, подумал Лекс, краем глаза наблюдая за командой. Огонь искажал лица и придавал им первобытную суровость. Артур, свесивший голову на грудь, похоже, уже спал. Или делал вид, что спит. Гус громко кряхтел, кто-то хлебал из ведра. Думал ли Лекс, что ему придется есть из одной миски с дикими, прижиматься к ним ночью, чтоб не задубеть?

— Тиф-фо! — вдруг рявкнул Орв, и все замерли.

Что-то тонко, едва различимо пищало, стрекотало и пощелкивало. Когда крутится ветряк, звук похожий.

— Що цэ? — пробормотал Ломако дрожащим голосом.

— Упырь за тобой пришел, — проворчал Гус.

— Замовкны, щоб тэбэ прыподняло та гэпнуло!

Лекс отщелкнул нож от браслета. Отражая огонь костра, блеснуло лезвие.

— Что это? — спросил то ли Авдей, то ли Петр.

— Они приффли за нами, тут нельффя. Рано ефё… надо завтра…

И вдруг с неба упала черная тень, вцепилась в куртку Лекса, принялась рвать ее зубами, царапнула щеку острым крылом. Он тотчас нанизал тварь на нож — та заверещала, захлопала крыльями.

Воздух наполнился свистом. Лекс сбросил морок, очнулся, откатился — туда, где он только что сидел, шлепнулось еще одно крылатое отродье. Завопил Авдей, выругался Артур, кто-то бахнул из ружья. Твари сыпались и сыпались, не было им числа. Лекс схватил автомат, дал очередь в небо и крикнул:

— Стреляйте вверх, а то своих покосим!

Но его никто не слушал, людей охватила паника. Вскоре Лекс понял, что в схватке с тварями нож эффективнее. Поддел — р-раз! Р-раз! Но летунов слишком много. Один вцепился в волосы, второй прилепился к куртке сзади, ползет, подбирается к незащищенной шее. Лекс с разгону припечатался спиной к камню — раздался хруст. Ту тварь, что на голове, сбил кулаком — она шмякнулась в костер, завоняло жженым мясом. Одновременно Лекс поймал лезвием тварь, целившуюся в лицо.

— Стать спиной к спине! — командовал Артур. — Ко мне все, быстро, иначе не отбиться!

Молодец! Вовремя сообразил. Лекс прижался к спине земляка. Да, когда тыл защищен, проще. Вскоре к ним присоединились остальные. Теперь можно было палить по сторонам.

Костер потух. Твари всё сыпались и сыпались, будто обезумели. Раненые, они ползли по земле и пытались ухватить за ботинок, вскарабкаться, дотянуться до человеческой плоти. Казалось, что им поступил приказ: остановить противника ценой собственной жизни.

И вдруг поток мутафагов иссяк. Воцарилась тишина. Слышно было собственное хриплое дыхание да стрекот подыхающих летунов. Никто не верил, что все закончилось, и не спешил открывать спину. Первым решился Лекс, шагнул вперед, схватил тварь, грызущую ботинок, и поднес к лицу: похожа на нетопыря, только крупнее. Ноздри вывернутые, на лапах — когти, крылья кожистые, с роговым крючком на сгибе. Даже издыхая, она старалась дотянуться, укусить, оцарапать крылом лицо. Лекс свернул ей шею и выбросил трупик за камни.

Черные тушки ковром застилали площадку, копошились, верещали, перекликаясь.

— Все целы? — еще не восстановив дыхание, спросил Артур.

Кого-то не хватало. Лекс осмотрел свой поредевший отряд и понял: нет Гуса и Ломако.

— Где Гус? — взъярился Авдей. — Где эта падаль?! Гус, ползуна тебе в зад и в перед! Ползи сюда, отрыжка, некроз тебя побей!

— Зажилил схрон, — спокойно отозвался Петр.

— Идем его искать! — Авдей схватил карабин. — Далеко не ушел!

— Где Ломако? — донесся взволнованный голос Артура. — Ломако?!

Никто его не слушал. Авдей рвался на поиски Гуса, Петр его удерживал. Лексу пришлось вмешаться:

— Скорее всего, нет у него никакого схрона.

— А ты чего молчал?! Надо было на месте кончать эту гниду! Ты виноват! — Авдей налетел на Лекса, схватил его за грудки.

Курсант отшвырнул Авдея. Артур крикнул, обращаясь ко всем:

— Ломако где?!

Мутант покачал головой, потер виски. Перешагивая через трупики, Артур обогнул площадку, перед самым выходом в небо взметнулась стайка тварей и растворилась в темноте, открывая распростертое тело. Ломако лежал на спине, раскинув руки.

— Ломако? — Артур склонился над ним, разбросал дохлых тварей, поднял приятеля за плечи, тот сдавленно застонал.

Лекс в два прыжка очутился рядом. Лицо киевлянина опухло от укусов и ссадин, руки тоже были разодраны. Артур похлопал его по щекам, Ломако открыл единственный глаз и замычал. Только сейчас Лекс заметил, что у него нет ушей, значит, раньше этот человек был рабом.

— Да приди же ты в себя! — Артур его встряхнул — Ломако замычал сильнее.

— Артурка, затяни тебя в холмовейник! — заорал Авдей. — Ты чего не дал прикончить Падальщика?

Артур оставил реплику без ответа, схватил Ломако под мышки и потащил подальше от входа. Лекс шагал впереди и ногами раскидывал дохлых тварей.

— Что с ним? — спросил Артур у Лекса. Тот сел рядом с Ломако, потрогал его лоб, нащупал пульс.

— Не знаю. Наверное, эти мутафаги ядовитые, раны-то не смертельные. Царапины, а не раны.

По щеке Артура тянулась длинная ссадина. На разорванном рукаве его пиджака и на спине Лекс заметил кровь. Если предположения верны, в кровь Артура тоже попал яд. Жаль, из отряда выбыли два лучших бойца.

Лекс сел, прислонился к камню и закинул голову, созерцая усыпанное звездами небо. К сожалению примешивалось что-то еще, и Лексу это что-то не нравилось. Он не просто лишился бойцов, он потерял своих людей. Если Ломако не очнется, его придется бросить. Бросить не «мясо» — боевого товарища. Они пили из одного ведра, ели из одной миски… Это ведь предательство. Да и все задание с самого начала — предательство. Никакие тут не преступники, а обычные жители Пустоши, которым не повезло. Они верят Лексу…