Солдаты Омеги (сборник) - Виктор Глумов

Женщина не шелохнулась.

Тогда он, помогая себе руками, плавно соскользнул на провалившуюся траву и очутился за кольями, как за оградой. Потянулся к девушке, чтобы проверить, бьется ли сердце, и отшатнулся: на него смотрели пустые глазницы. Падальщики в первую очередь выклевывают глаза.

Почему Гус не сказал ей, что тут опасно? Почему?!

Ярость ослепила, Лекс принялся вырывать колья и выбрасывать наверх.

Смерть Виты была быстрой — хотелось так думать. Падая, она завалилась на спину, и колья пробили поясницу, почки. Положив труп на бок, Лекс уселся рядом и сжал виски. Его первая женщина, а он не смог ее уберечь. Надо-то было — предупредить! Проклятый Гус. Убить. Размазать по стенке. Стереть в порошок!

Над головой, гортанно каркая, кружил падальщик. Лекс схватил автомат и дал по нему очередь, но промахнулся. Тварь спикировала на скалы. Метнувшись в пещеру, он вышвырнул все Гусовы пожитки, нашел более-менее приличную шкуру, замотал в нее Виту и решил прямо в яме забросать камнями. Хорошая будет могила, глубокая.

Возле скалы была навалена куча камней, словно кто-то знал заранее, что так случится, и готовился. Лекс складывал обломки в дырявую Гусову куртку, тащил к могиле и высыпал, стараясь не смотреть, как они укрывают женщину, которая еще вчера была живой. Теплой. Настоящей.

Набирая очередную порцию камней, Лекс наткнулся на что-то белое, копнул, еще копнул и принялся разгребать завал руками. Там были остовы, человеческие вперемешку с волчьими. Усопших не хоронят, отделяя кость от кости, — так закапывают туши, освежеванные и разделанные. Даже хрящей нет, и не обглоданы они — отделены. Под костями находились черепа — шесть штук, почти все проломленные.

Накатила вторая волна ярости, захлестнула и понесла. Очнулся он возле скалы, расквашенные костяшки кровоточили.

Убить!!! Тварь жить не должна! Лекс уже не думал ни о Вите, ни о Кире, таскал камни и хоронил останки вместе с Витой. Когда во время боя погибало много наемников, их закапывали скопом, это называется братской могилой.

Пристрелить Гуса мало. Задушить голыми руками, вцепиться в горло и смотреть, как он синеет, вываливает язык, чувствовать, как из него медленно уходит жизнь.

Закончив, Лекс побежал. Он не ощущал ни жары, ни усталости, огромная, всепоглощающая ненависть владела им. Мир слился в оранжево-красное пятно. Не разбирая дороги, Лекс несся на восток. Зачем — он не думал, разум отключился. Лекс чувствовал, что ему нужно туда, его цель там. Если бы кто-то сейчас встретился на пути, Лекс выстрелил бы без сожаления. Даже если бы это был командир-наставник. Даже если сам генерал Бохан. Лексу необходимо было забрать чью-то жизнь.

Словно зная об этом, попряталась вся живность, даже падальщики. Перескочив через труп, курсант вынырнул из буро-красной мути, остановился, и его скрутило судорогой. Сколько он бежал по жаре? В груди не сердце билось — строчил автомат, выплевывая кровь. Когда перед глазами посветлело, он захотел ногой перевернуть труп на спину, но заметил рядом еще один и отшатнулся: на лице мертвого бугрилась бурая короста, спускалась на шею, покрывала правую часть груди и руку. Симбионты. Безмозглая плесень. Зараза. Одно прикосновение — и ты такой же. Лекс осмотрелся и заметил, что на северо-востоке камни покрыты темным налетом. Некроз. Не пройти.

Всего симбионтов восемь: два здесь, остальные за небольшим пятном некроза лежат, вытянув руки на восток. Лекс осмотрел тварей — те, что валялись у его ног, были целыми. На дисциплине «Анатомия вероятного противника», которую ввели уже на старших курсах, рассказывали, что симбионт по сути своей мертвец, некроз прорастает в его мозги и как-то управляет телом. Сам некроз толком не изучен — опасно с ним экспериментировать, да и лаборатории в Цитадели только четыре сезона назад построили, можно сказать, на обломках былого величия.

Чтобы остановить симбионта, нужно его расчленить; бывало, что они и с отрубленными головами ползали. Понятное дело, что автомат тут не помощник, разве если гранату бросить. На этих — ни единой царапины, как будто выключил их кто. Или они в спячке и сейчас как проснутся! Лекс поспешил убраться восвояси.

Было два пути отступления: перелезть на ту сторону ущелья прямо здесь, по отвесным склонам, рискуя сорваться. Или возвращаться до самой пещеры, где сыпучка, терять время и силы. Лекс решил рискнуть, присмотрел самое узкое место в ущелье, два уступа напротив, без труда спустился и прижался спиной к скале. Внизу журчал ручей, манил прохладой. Если не убьешься, то ноги поломаешь, это точно. До соседнего уступа — метра полтора. Сгруппироваться…

Лекс, конечно, допрыгнет, он и дальше может прыгнуть, но когда внизу пропасть, всегда приходят подленькие мысли, что не долетишь.

Прыжок — приник к скале, вцепился в камни и пополз. Сбитые костяшки отзывались болью, но он не обращал на это внимания. Выбрался, отряхнулся и побежал дальше. В мыслях, сменяя друг друга, появлялись Кир с подленькой улыбкой и Вита с пустыми глазницами и дорожками сукровицы, текущей по щекам.

Возле тайника Лекс притормозил, скатился по склону, бросил автомат на берегу и в одежде плюхнулся в ручей. Напился, убеждая себя, что именно в этот момент никто в крепости не справляет в воду нужду. Утолив жажду, он заметил неладное. «Кусты» не втягивают хоботки — распластались кляксами, сдохли. Выгоревшая трава почернела, стоит тронуть ее — рассыпается. Земля словно присыпана пеплом… Что тут случилось?! Появилось неприятное предчувствие, Лекс огляделся: кто-то раскидал ветки и распотрошил схрон. Неужели Кир таки выследил? Ползуновий выкидыш!

Возле ямы было полно следов, кто здесь топтался, сразу не определишь. Лекс взобрался на склон: следы вели на восток. По идее, команда должна дожидаться в разрушенном городе. Значит, Кир, заешь его некроз! Нужно найти и пристрелить сокурсника раньше, чем сюда придет Радим, иначе все пропало — бандиты подумают, что это Лекс унес оружие.

По следам он потрусил к изъеденным эрозией скалам. Безумно хотелось убивать, все равно кого. Если найдет Кира, то пристрелит и его, и прихвостней. По очереди. С удовольствием.

Услышав голоса, Лекс насторожился: на непонятном языке лепечет Ломако, невнятно бормочет Гус…

Гус!

Глаза застелила бурая муть, но Лекс двигался на цыпочках, бесшумно, до тех пор пока не начал различать слова.

— Не понимаю, зачем он это сделал, — бубнил Гус, — я иногда людей вообще не понимаю… решил, что мы ему больше не нужны…

Это было последней каплей, Лекс выскочил из укрытия, метнулся к Гусу, смел его на землю, схватил за горло, ногами прижимая руки врага к корпусу. Гус хрипел и дергался, как ползун в ловушке, пучил глаза, разевал рот. Внутри Лекса бурлила и клокотала ярость. Сопротивления жертвы он не замечал, занес руку для решающего удара…

Глава 18

Разоблачение

Проклятый мутант никак не приходил в себя. И по щекам его хлопали, и на болевые точки давили — без толку. Пришлось тащить. Сначала его волокли Авдей и Петр, потом — Ломако и Гус, вскоре Гус заохал, захромал, Артур сунул ему два карабина и ухватил мутанта за ноги.

Когда до спасительной тени осталось всего ничего, Орв слабо дернул ногами, Артур его бросил и отскочил. Некоторое время мутант озирался, не понимая, что происходит, потом поднялся, пошатнулся и сел. Артур опустился на корточки рядом, заглянул в его глаза и спросил:

— Как тебе удалось остановить симбионтов?

— Н-не Орф, Орф-ф так не моффет. — Мутант схватился за голову.

— А кто тогда? Что тут происходит? — Почему-то Артуру казалось, что Орв знает гораздо больше, чем показывает.

— Да что ты прицепился? — вступился за мутанта Авдей. — Видишь, ему дурно. Отстань от человека.

— От человека! — Гус хихикнул, его до сих пор мелко потряхивало.

— Он поболе тебя человек, — заметил Петр.

Гус пропустил издевку мимо ушей.

— Не знаю, как вы, но я слышал голоса вот здесь, — он постучал себя по макушке. — Раньше такого не было, и я был бы очень благодарен…

— Я бы тоф-фе хотел в-внать. Идем ф-ф тень, голоф-фа болит.

Расположились между глыбой, похожей на перевернутый котелок с трещиной, и огромным каменным носом. Артур подумал, что отличный получился бы памятник Радиму, и забился в тень, вытянув ноги. Как же он устал! Убегать, прятаться, дрожать за собственную жизнь, которой по сути-то уже нет. Какой смысл завтра карабкаться на высоту, потом отбиваться? И все же Артур не мог так просто сдаться. «Сорвусь — туда и дорога. Зато сдохну человеком, а не «мясом». А что падальщики попируют — и мутант с ними».

Мутант Орв крякнул и на четвереньках пополз за камни — блевать. Гус, забывая хромать, расхаживал туда-сюда, бормоча и назидательно тыча пальцем в небо. И вдруг откуда ни возьмись выпрыгнул Лекс, смерчем налетел на Гуса, прижал к земле и заехал кулаком в лицо. Убьет еще.