Время ожидания - Майя Астахова

– Давай, – немедленно согласилась Оленька.

– Я отключил мобилу. Вряд ли сегодня будут беспокоить.

– А если задание? – тревожно спросила Оленька.

– Все задания – на потом, – усмехнулся Денис, и его улыбка получилась слегка мрачноватой – как мелодия «Лакримозы».

Денис отлично знал – не вызовут. Ни сегодня, ни завтра. В крайнем случае, поинтересуются для проформы, связывалась ли Оленька со своей подругой Мариной, и что ответили на другом конце провода. Шеф разыгрывал большую многоходовку, в которой мнение рядового участника Сообщества во внимание не принималось. Оно просто не учитывалось. А мнение ведьмы Оленьки Линьковой – тем более. Но несколько дней им все-таки подарили…

…Он и сам не представлял, что может быть способен на такую нежность. Нет, женщины до Оли у него были, и притом – достаточно много. Если бы Денис пожелал, он смог бы стать самым настоящим донжуаном, – вот только не хотел он этого. Его увлекала работа, и, скорее, даже не работа – Служение. Именно так – Служение Тьме – с большой буквы.

А когда он догадался о том, что на самом деле представляет собой Сообщество, было уже поздно менять хоть что-либо…

…Когда Оля принялась расстегивать пуговки на своей ужасной кофте, Денис неожиданно встал.

– Подожди секунду, – проговорил он, хотя Оля и так не собиралась никуда уходить.

Он подошел к окну и с непонятным остервенением задернул шторы. В комнате сгустились тени. Ерундовая это мера, конечно, – если соглядатаям шефа понадобится его контролировать, они все прекрасно разглядят – на то оно и магическое, это их зрение, будь оно неладно! А то, что за ним следят, он уже чувствовал – с той самой минуты, как заметил «хвост» за попуткой.

– Теперь – порядок, – Денис ободряюще улыбнулся, вновь усаживаясь на диван…

Его руки гладили ее грудь, спускались все ниже и ниже. Оля закрыла глаза, чувствуя его ставшее вдруг прерывистым дыхание. Музыка все продолжала играть – кажется, на диске была записана только эта композиция. И она подходила сейчас лучше всего.

Денис помог ей освободиться от одежды, и Ольга тихо застонала, когда они слились вместе. Она, конечно, хотела, чтобы он стал ее парнем, но и не думала, что это случится так скоро… и так прекрасно.

– Не смущайся, – шепнул он ей. – Все хорошо…

Когда наслаждение достигло высшей точки, Оленька не выдержала и вскрикнула. Ей сейчас хотелось только одного – чтобы мгновение продолжалось вечно…

Денис даже ошибся – им отвели немного больше времени. Целых десять дней. Иногда звонили, узнавали, как идут дела с заданием, которое получила Ольга. На неизменный вопрос следовал ответ: «Там сказали, что Марина болеет». «Продолжайте звонки, – говорили ей. – Если она в больнице, не следует ее тревожить…»

Когда Оленька говорила об этом Денису, тот пожимал плечами, догадываясь, что из той самой «больницы», которая прозывается «Третьей Стражей», Марину не смог бы достать и сам шеф.

Дениса не беспокоили вообще. Он знал, что рано или поздно ему сообщат о «нужном месте и времени». И всякий раз, как только он показывался на улице, Денис чувствовал на себе отвратительно-внимательный взгляд. «Большой Брат смотрит на тебя… – говорил взгляд. – И не думай рыпаться, ты же – умный мальчик…»

Можно было сделать многое. Например, попробовать хоть что-нибудь разузнать о Посредниках и даже отыскать их. Только вряд ли он смог бы сообщить хоть что-нибудь связное за несколько мгновений – а после его наверняка заставят замолчать. Можно было воспользоваться моментом, когда Ольга будет в очередной раз звонить Марине и в очередной раз нарвется на «Стражу» (Денис нисколько не сомневался в том, кто подходит к телефону) – а там уж выкрикнуть «помогите!» Результат оказался бы тем же – на это слово его хватит, а потом «Большой Брат» найдет способ его прикончить. В конце концов, можно было взять Ольгу и попробовать убежать.

Чем может окончиться побег или «левый» разговор, он отлично знал. Невидимая простым смертным рука протянется через комнату – и нежелательного свидетеля уберут. И даже операцию не отменят – просто спешно отыщут другую жертву.

Денисом овладела какая-то странная апатия. Он жил, двигался, дышал – и усиленно делал вид, что ничего особенного не происходит. Что никто однажды не позвонит и не скажет: «Собирайся, пора…»

Он даже не знал, как относиться к Оленьке, и с чего это вдруг ведьма, которая намного ниже его по рангу, вдруг стала для него существом, которое невыносимо больно будет потерять. Ведь все тогда, на дне рождения, заметили, что она бывает непробиваемо глупой, что не умеет одеться и уж тем более подать себя. Возможно, дело было в том, что прежде никто рядом с ним не был счастлив. А Оленька – была. Она радовалась жизни, с удовольствием хлопотала на кухне. Несколько кастрюль, пара сковородок и пластмассовый электрический чайник (Оленька по случайности поставила его на газовую плиту) уже стали жертвами этих хлопот. При всем при том она настолько искренне переживала из-за своих промахов, что сердиться на нее было просто немыслимо.

И совершенно не замечала Оленька, как меняется лицо Дениса, когда он думает, что она его не видит. Иногда самообман бывает спасительным…

– Ну что, мы готовы к труду и обороне? – Алекс улыбаясь, вошел на кухню, где пили кофе Таня и Марина. – Да, начальничка твоего я послал, куда следует. Платить администратору такие гроши!… – он поморщился от отвращения. – В общем, Мариночка, пора тебя трудоустраивать.

– Может, рановато? – с сомнением произнесла Татьяна. – Еще бы денька три нам побездельничать. А то вот начнется курс обучения – и тогда прощай, отдых!

– Да лучше бы поскорее, – улыбнулась Марина. Кажется, вынужденное безделье, отсутствие сестры и хороший уход пошли ей на пользу.

– Вот и я думаю, – ухмыльнулся Алекс. – Сейчас завтракаем, звоним в фирму. За нами пришлют экипаж.

Марина уже приучилась, что желательнее всего говорить о «Третьей Страже», как о фирме.

Какой? Да знаете, какие фирмы сейчас бывают? Разновсякие, вот какие! А кем работаешь? Офис-менеджером. Под этой смесью английского с нижегородским можно подразумевать что угодно – и главное, на такой ответ почти никто толком не найдется, что сказать. «Офис-менеджер… а-а!» Последнее восклицание может быть и уважительным, и уничижительным. И пусть думают, что хотят – все равно, если даже она скажет правду, никто не поверит.

И правильно сделают. Нечего посторонним в магические дела нос совать.

– Я так полагаю, ты захочешь переехать, – сказал Алекс. – А квартиру – сестре.

– Ох, разведет она тут бордель, – с неудовольствием сказала Марина.

– Не разведет. Приструним, если что. А денежное довольствие разок она, конечно, промотает – зато научится жить нормально. Большая уже девка, я в ее годы уже на заводе работала… – последнюю фразу Татьяна сказала скрипучим старческим голосом – и тут же заразительно рассмеялась.

– На заводе? – немного удивленно переспросила Марина.

– Ну да, а что удивительного, после войны и блокады здесь каждые руки были на счету, – лицо Тани стало серьезным. – И про вампиров тогда только в книжках читала… Ладно, как-нибудь узнаешь, как вампирами становятся. А пока ешь – и собираемся. И вообще – тебе повезло невероятно. Будешь учиться не одна, а вдвоем, вдобавок – с парнем, да еще из своей же компании…

– Погоди, ты как-то сказала, что там еще подросток есть, что его на кромке нашли, – вспомнила Марина, приканчивая очередной йогурт.

– Виталик? С ним пока все не очень. То ли он слишком долго там был, то ли организм послабее оказался, – Алекс вдруг помрачнел. – Бредит, хотя не агрессивный. Весь триумвират вокруг него пляшет, с тобой поздороваются, конечно – да только и всего.

Марина уже знала, кого называют в питерской «Третьей Страже» триумвиратом. Совет директоров фирмы – это для официальных документов. Совет Магов – командующих подразделениями – это то, кем они были на самом деле. Рэкки – глава «Утгарда», Темных. Сергей Викторович Стрешнев – начальник «Асгарда», Светлых. Ирина Огай – лидер «Митгарда», Нейтралов.

– Это тебе еще повезло, – к Алексу все же вернулось хорошее настроение. – А то вот Игорь твой…

– Не мой, а Анжелкин… – поправила его Марина.

– Да не суть важно, – отмахнулся рукой Алекс. – Хуже то, что он буйным оказался. Кидался на всех, как бешеный, еле успокоили. Да это ладно, вот в Штатах была как-то историйка похуже, мне один нью-йоркский «кромешник» рассказал. В общем, так – завелся маньяк-убийца, женщины ему на фиг не нужны, малолетки – тоже. Зато под рождество обязательно зарежет какого-нибудь Санта-Клауса. И съест! Да еще и не одного. Ну, ФБР подключили, спецотдел – безрезультатно. Потом «Стража» тамошняя взялась. Наконец, нашли голубчика. И что ты думаешь – недоинициированным оказался. Он во Вьетнаме и в Камбодже воевал – там же на кромку и загремел. И бродил дольше, чем наш Виталик – суток трое, – герой-рекордсмен, Рэмбо, короче. Не знаю, кого уж он там встретил, какого врага – только тот облачением Санта-Клауса напоминал. И пришлось ему этого типа с кромки прирезать и печень скушать. А вернулся в наш мир – тут крыша у парня и поехала…