Весь Роберт Джордан в одном томе - Роберт Джордан

Она вместе с другими женщинами сидела на маленькой поляне неподалеку от поля битвы, окруженной потрепанными одуванчиками и стволами болотных миртов. Только стоны раненых нарушали тишину прохладного воздуха.

Она отрезала еще одну полоску ткани цвета утреннего солнца. Ткань раньше была рубашкой. Теперь это были бинты. Небольшая потеря; это была не очень хорошая рубашка, судя по тому как она выглядела.

"Сражение еще продолжается?" мягко спросила Берелейн. Она и Фейли работали поблизости, сидя на табуретах друг напротив друга, чтобы совместно разрезать одежду на полоски.

"Кажется, что все еще да," ответила Фейли.

Обе затихли. Аллиандре подняла бровь, но промолчала. Что-то не так между ними. Почему это вдруг они стали себя вести как лучшие подруги? Это, казалось, одурачило многих мужчин в их лагере, но Аллиандре могла видеть правду в том, как напрягались их губы, когда они смотрели друг на друга. Это стало менее заметным после того, как Фейли спасла Берелейн жизнь, но не исчезло полностью.

"Ты была права насчет него", - произнесла Берелейн.

"Ты удивлена."

"Я нечасто ошибаюсь в том, что касается мужчин."

"Мой муж не такой как другие мужчины. Он..", Фейли прервалась. Она посмотрела в сторону Аллиандре, сузив глаза.

"Кровь и пепел", выругалась про себя Аллиандре. Она сидела слишком далеко, и ей приходилось напрягать слух, чтобы подслушать. Это было подозрительно.

Эти двое снова затихли, и Алиандре задержала руку, как-будто осматривая ногти. Да, думала она. Игнорируйте меня. Я не важна, я просто женщина, непонятная для вас и изо всех сил пытающаяся держаться бодро. Конечно, Фэйли и Берелейн не думали так, не больше, чем двуреченские мужчины когда-либо могли подумать, что Перрин был неверен. Если бы ты усадила их и спросила - действительно заставила их подумать об этом - они бы пришли к заключению, что причина должно быть в совсем другом.

Но такие вещи как суеверие и предвзятость простирались глубже, чем просто мысли. Что обе думали об Алиандре, и что они инстинктивно чувствовали, отличалось. Кроме того Алиандре действительно была женщиной, непонятной для их понимания и изо всех сил пытающейся держаться бодро.

Лучше знать свои силы.

Аллиандре вернулась к нарезанию бинтов. Фейли и Берелейн настаивали, чтобы она осталась, и помогла; Аллиандре не могла уйти. Не от них двух, действующих так убийственно увлекательно в последнее время. К тому же она была не против поработать. По сравнению с их пленом у Айил, это действительно было очень приятно. К сожалению эти двое не могли вернуться к своему разговору. В самом деле, Белерейн встала, выглядя разочарованной, и пошла на другую сторону поляны.

Аллиандре могла практически почувствовать как от женщины идет холод. Берелейн остановилась над местом где другие скатывали полосы ткани. Аллиандре встала, неся стул, ножницы и ткани Фейли. "Я не могу поверить, что видела ее когда-либо такой неуверенной," сказала Аллиандре.

"Она не любит ошибаться," отметила Фейли. Сделала глубокий вдох, затем покачала головой. "Она видит мир как сеть полуправды и догадок, приписывая множество мотивов простейшим из людей. Я подозреваю, что это делает ее очень хорошей интриганкой. Но я не хочу так жить."

"Она очень мудра", сказала Алиандре. "Она видит вещи, Фейли. Она понимает мир, просто у нее есть свои скелеты в шкафу, как и любого из нас."

Фейли рассеянно кивнула. "Думаю из всех этих обстоятельств, я жалею, что никогда не верила, что она когда либо любила Перрина. Она преследовала его ради соревнования, ради политических целей, и ради Майена. В конце концов это была более важная задача, чем все остальное. Она может испытывать к нему нежность, но ничего больше. Я могла бы, пожалуй, понять ее если бы все это было из-за любви."

Алиандре сдержала свой язык после этого, подолжила нарезать повязки. Она наткнулась на прекрасную синюю шелковую рубашку в куче. Несомненно с ней можно сделать что-то получше! Она запихнула ее между двумя другими и положила их около себя, как если бы она намеревалась сократить кучу.

Перрин в конечном итоге протопал на поляну. обнаружив некоторых работников в окровавленных одеждах. Он немедленно присоединился к Фейли, садясь на стул Берелейн, и положив свой чудесный молот вниз на сорняки рядом с собой. Он выглядел изнуренным. Фейли дала ему немного попить, и потрепала его по плечу.

Аллиандре извинилась, оставив Перрина с женой. Она направилась туда, где на краю поляны стояла Берелейн и попивала чай, налитый из котелка, стоящего на огне. Белерейн посмотрела на нее.

Аллиандре налила себе чашку чая, потом подула на него на мгновение. "Они хорошо подходят друг другу Берелейн", сказала она. "Я не могу сказать, что извиняюсь, увидев такой результат."

"Каждые отношеня заслуживают того, чтобы быть оспореными", ответила Берелейн. "Если бы она пала от рук Дев - вполне возможный результат - ему бы понадобился кто-то. Для меня однако не большая потеря оторвать свой взгляд от Перрина. Мне бы хотелось через него иметь связь с Возрожденным Драконом, но будут и другие возможности." Теперь она казалась менее разочарованной, чем была несколько минут назад. В самом деле, она, казалось, вернулась к своей расчетливости самостоятельно.

Аллиандре улыбнулась. Умная женщина. Фейли нужно увидеть, что ее соперница полностью сбита, и она может считать, что летящая угроза миновала. Именно поэтому Берелейн показала некоторое разочарование, больше чем обычно.

Аллиандре потягивала свой чай. "Брак кажется тебе ничем кроме расчета? Способ получить преимущества?"

"Это также удовольствие от охоты, и острые ощущения игры".

"А что же любовь?"

"Любовь не для тех, кто у власти", сказала Берелейн. "Женщина стоит гораздо большего, чем свадебный придаток, но я должна заботиться о Майене. Если мы вступим в Последнюю Битву а я еще не заполучила мужа, это поставит престолонаследие под угрозу. А когда в Майене наступает кризис престолонаследия, Тир всегда горазд заявить о себе. Романтика - непозволительное безумие. Я... "

Она вдруг замолчала, сменив выражение лица . Что произошло? Аллиандре повернулась в сторону, хмурясь, пока не углядела причину.

Галад Дамодред появился на поляне.

На его белой форме была кровь, и он выглядел измученным. Но стоял он ровно, с выпрямленной спиной, и его лицо было чистым. Он даже казался слишком красивым, чтобы быть человеком, с этим прекрасным мужественным лицом и грациозной подтянутой фигурой. И эти глаза! Такие глубокие темные озера. Он практически светился.

"Я.. Что я сказала?", спросила Берелейн, не отрывая глаз от Дамодреда.

"Что в жизни вождей нет места любви и романтике?"

"Да," сказала Берелейн, отрываясь, "Это просто неразумно для всех."

"Вовсе нет."