Весь Роберт Джордан в одном томе - Роберт Джордан

белую рубашку и брюки, точно такие же как были на людях, которых он видел здесь на улице, такую одежду не носят те кто трудится в Эмондовом Лугу. Это было на пределе его возможностей. Его сердце забилось быстрее, и он остановился, поскольку земля грохотала. Если бы он позволил кошмару полностью захватить себя, то он бы закончил как Губитель.

Нет, подумал Перрин, заставляя себя удерживать память о Фейли в своём сердце. Это его дом. Его лицо может измениться, мир может сотрясаться, но это останется его домом.

Он побежал к краю разлома, жар становился невыносимым, действуя на него так, будто он был частью кошмара. Он в ужасе закричал, достигнув спуска, что бы помочь упавшим. Хотя он и достиг кого-то помимо этого, Губитель, выругавшись, схватил его за руку, пытаясь выкарабкаться на верх.

И пока он полз, Перрин выхватил у него тер'ангиал. Губитель взобрался по нему, оказавшись в относительной безопасности. Незаметно Перрин создал кинжал в своей руке.

"Чтоб мне сгореть" прорычал Губитель "Я ненавижу такие вещи." Внезапно, местность вокруг них покрылась плитками.

Перрин встал, держась за посох, чтобы сохранить равновесие и постарался казаться напуганным, что было не сложно сделать. Он начал идти спотыкаясь мимо Губителя. В этот момент мужчина с суровым лицом посмотрел вниз и увидел тер'ангиал в руках Перрина.

Его глаза широко открылись. Перрин ударил левой рукой, погружая нож в живот Губителя. Тот закричал, отпрянув назад, держа руку на животе. Кровь потела по его пальцам.

Губитель стиснул зубы. Кошмар искривился вокруг него. Это скоро разорвёт его. Губитель справился с этим и опустил окровавленную руку, его глаза пылали гневом.

Перрин едва удерживал равновесие даже с посохом. Он был серьёзно ранен. Земля содрогалась. Рядом с ним возник разлом в земле, он извергал жар и лаву, как...

Перрин сорвался с места. Как Гора Дракона. Он посмотрел на тер'ангиал в своих руках. Кошмары людей сильны. Голос прыгуна шептал в сознании Перрина. Такие же сильные, как...

Как Губитель, движущийся к нему, Перрин стиснул зубы и швырнул терангриал в поток лавы.

"Нет!" закричал Губитель, реальность вновь появилась вокруг него. Кошмар взорвался, его последние остатки исчезли. Перрин опустился на холодный, покрытый плиткой пол в маленькой прихожей.

Недалеко вправо от него на земле лежал расплавленный кусок металла. Перрин улыбнулся.

Как и Губитель, терангриал был здесь, проекцией от реального мира. И как человек, здесь,он может быть разбит или уничтожен. Фиолетовый купол над ними исчез.

Губитель зарычал, а затем выпрыгнул вперед и ударил ногами в живот Перрину. Его раны на груди, вспыхнули от боли. За ним последовал другой удар. У Перрина усиливалось головокружение.

Иди, Юный Бык, пришло послание от Прыгуна, голос его был слаб. Убегай.

Я не могу оставить тебя!

И тем не менее. . . Я должен оставить тебя.

Нет!

Ты нашел свой ответ. Ищи Безграничного. Он... объяснит... этот ответ.

Перрин моргнул сквозь слезы, когда получил следующий удар. Он закричал, когда послание Прыгуна, такое утешительное, такое родное, исчезло из его сознания.

Пропал.

Перрин мучителньо закричал. Голос дрожал, в глазах застыли слезы, Перрин пожелал выйти ил волчьего сна. Убегая как последний трус.

Эгвейн пробудилась со вздохом. Глаза еще закрыты, она дышит. Битва с Месаной оставила в ее сознании напряжение, более того, у нее была раскалывающая головная боль. Она почти потерпела поражение. Ее планы осуществились, но бремя совершенного заствило ее чувствовать себя умозрительной, даже немного сокрушенной.

Тем не менее, это великая победа. Она должна будет отыскать в Белой Башне женщину, которая проснулась и теперь имеет сознание ребенка. Она почему-то знала, что это не то, отчего Месана смогла бы оправится. Она знала это еще даже до того, как Бэйр произнесла свои слова.

Эгвейн открыла свои глаза в приятно темной комнате, продумывая, как она созавет Совет и объяснит, почему же Шеван и Карлиния больше никогда не проснутся.

Она уделила момент на скорбь по ним, пока садилась. Она рассказала им об опасностях, но все же чувствовала себя так, словно подвела их. И Николь, которая всегда пыталась двигаться быстрее, чем должна. Ее не должно было быть там. Это...

Эгвейн помедлила. Что это был за запах? Разве она не оставила светильники зажженными? Должно быть, они выгорели. Эгвейн обняла Источник и сплела шар из света, повисший над ее рукой. Она была потрясена тем, что ей открылось.

Полупрозрачные занавеси над ее кроватью были заляпаны красной кровью, а на полу валялись пять тел. Трое были в черном. Еще одним был незнакомый ей юноша в форме Гвардии Башни. Последний был одет в красивые бело-красные куртку и штаны.

Гавин!

Эгвейн вскочила с кровати и опустилась на колени рядом с ним, не обращая внимания на свою головную боль. Его дыхание было неглубоким, а в боку зияла рана. Эгвейн сплела Землю, Дух и Воздух в Исцеление, но в этой области она была далеко не Талантлива. В панике она продолжала работать. Кожа частично вернула цвет, и раны начали затягиваться, но ее усилий было недостаточно.

- Помогите! - закричала она. - Амерлин нужна помощь!

Гавин пошевелился.

- Эгвейн, - прошептал он, его глаза с трепетом открылись.

- Тише, Гавин. С тобой все будет в порядке. На помощь! К Амерлин!

- Ты...оставила недостаточно света, - шептал он.

"Что?"

"Я посылал сообщение..."

"Мы не получали никакого сообщения ", сказала она." Молчи. Помогите! "

"-Поблизости никого нет. Я кричал. Лампы ... это хорошо... ты не..." Он улыбнулся, изумленно. "Я люблю тебя".

"Лежи," сказала она. Свет! Она плакала.

Хотя, убийцы не были посланы вашими Отрекшимися, сказал он, глотая слова. "Я был прав".

И он был прав: что за незнакомая черная униформа? Шончане?

Я должна была умереть, поняла она. Если бы Гавин не остановил этих убийц, она была убита во сне и исчезла бы из Теларанриода. Она никогда бы не убил Мессану.

Она почувствовала, что чувство победы полностью испарилось.

"Мне очень жаль", сказал Гавин закрывая глаза, "я не подчинился вам." Он умирал.

"Все будет хорошо, Гавин", сказала она, мигая от слез. "Я собираюсь связать тебя сейчас. Это единственный путь."

Он сжал ее руку чуть сильнее.

- Нет. Если ты...не хочешь...

"Дурачок", сказала она, готовясь плести плетение. "Конечно, я хочу, чтобы ты стал моим стражем. Я всегда хотела.".

"Поклянись"

"Я клянусь в этом. Я клянусь, что я хочу, чтобы ты, был моим стражем, и моим мужем". Она положила руку ему на лоб и совершила плетение