Чистилище. Живой - Виктор Глумов

На проезжей части, метрах в ста от заправки, Андрей заметил женщину в сером, за ней, сутулясь, брел кто-то еще и еще. Муты возникали будто ниоткуда. Наверное, спали в брошенных машинах, с рассветом проснулись и потянулись на голоса.

– На нас прет целая толпа! – крикнул он. – Отстреливаться себе дороже… Валера, скорее, они уже бегут!

Сам Андрей, не замечая того, пятился к «бардаку», возле которого ждал встревоженный Влад.

Валера пулей вылетел из БТРа, залез на БРДМ, спрыгнул в кабину. Влезая последним, Андрей видел, как муты ускоряются. Захлопнув люк, он сел и подумал о том, что заставляет лишившихся рассудка людей искать смерть. Голод? Потаенная ярость? Примитивная ксенофобия, желание уничтожить непохожих?

– Эй! – Таня потянула за рукав – Андрей встрепенулся. – Угощайся! Мутанты все пожрали, эта на полке завалялась.

Она распаковала пачку печенья, одну из тех, что Валера добыл в магазине при заправке. Есть совершенно не хотелось. Адски, просто нечеловечески хотелось спать.

«Бардак» тряхнуло, и Андрей, задремавший ненадолго, ударился затылком о стенку, проснулся, потряс головой, прогоняя остатки сна. Таня замерла возле бойницы, держась за спинку сиденья. Девушка не мигала, ее широко распахнутые изумрудные глаза, отражая пасмурное небо, казались серыми, в них плескалось такое отчаяние, что Андрей не выдержал, сел рядом и обнял ее.

Таня закрыла лицо руками, и плечи ее задергались. Она опустилась Андрею на колени, обхватила его за плечи, ткнулась в шею холодным носом и пролепетала:

– Господи… Зачем мы сюда приехали? Лучше бы я этого не видела! Это ведь… ведь мой город. Все умерли, все! Давайте уедем.

Влад, молча сидевший с закрытыми глазами, сказал:

– Дааа, картина превосходит… любые ожидания. Художник такой был, Босх, рисовал всякие ужасы в аду, но здесь даже он отдыхает.

Андрею и хотелось выглянуть, и одновременно он боялся.

– Где мы сейчас едем? – спросил он.

– Хрен знает, – ответил Влад, не открывая глаз. – Лесной городок был, теперь вроде Одинцово – обзорность препаршивая. Через Внуково не получилось проехать: упал самолет прямо на дорогу.

– Ах ты ж японский бог! – воскликнул Валера, ударил по тормозам, повернул: – Куда ж ты, Макс, прешь?! А, ясно: навстречу идет колонна. Валим отсюда!

Он переключил передачу и вдавил педаль газа в пол – «бардак» рванул вперед. Влад встрепенулся и бросился к башне, пока Андрей спал, он разобрался, как она работает и где хранились патроны.

Андрей вскочил, приник к бойнице, но машину трясло и перед глазами все скакало, он видел фрагменты стен, окон, витрин, столбов. Пришлось вернуться на место. Валера прокомментировал:

– Это не Усаков, колонна едет навстречу, из Москвы. Но учитывая, какая любовь между чистыми и военными, лучше убраться от греха подальше. Ща попытаемся на Можайское шоссе выехать… Еж твою дрожь! Ад, сущий ад, – бормотал Валера, выкручивая руль вправо-влево.

Влад перелез на сиденье командира, рядом с механиком-водителем, и принялся открывать ящики над лобовым стеклом:

– Тут бинокль должен быть и прибор ночного видения.

Трясти стало меньше – вырулили на трассу, свободную от брошенных машин. Андрей поднялся, встал между передними сиденьями, чтобы видеть, куда они едут. Впереди маячил задок бэтээра, закрывая обзор. Слева высились свечки домов, одна многоэтажка выгорела, из черных окон вверх тянулись черные полосы копоти. Что-то чадило вдалеке. Справа угадывалось прямоугольное озеро, одетое в бетон, вокруг него краснели, желтели листьями деревья.

Въезжая под арку, машина замедлила ход – БТР расчищал дорогу, таранил врезавшиеся друг в дружку легковушки. Что означает эта белая небольшая арка на Можайском шоссе, практически в центре Одинцово, Андрей не знал. По обе стороны от нее разбили клумбу: возле дороги – зеленая полоса, от нее отходят багряные и желтые лучи из цветов. Эффектно, ярко. И деревья, деревья вокруг: сосны, березы, липы!

И труп, лежащий на клумбе лицом вниз поверх желтых цветов. Несвежий недельный труп, которым даже вороны брезговали.

Миновали арку, немного проехали, и справа запестрели разноцветные крыши торговых павильонов и развлекательных заведений. На перекрестке, не доезжая до старинного собора, БТР повернул, «бардак» – за ним. Миновали разноцветный торговый центр и запруженную машинам стоянку возле него. Крупные красные буквы «Одинцовский Арбат» облепили вороны. Машины подняли целую стаю воронья, которые заметались над колонной и полетели в сторону синей, похожей на «Титаник», выгоревшей многоэтажки.

Дорога уперлась в городской суд и закончилась тупиком. БТР сдал назад и поехал во двор жилого дома, со скрежетом сминая стоящие на пути машины, снося ограждения, вырулил на еще одну улицу.

Протянув еще с километр, БТР остановился возле наполовину сгоревшего двухэтажного здания. Когда-то оно было бело-желтым, но в «Макдоналдс», расположенный на первом этаже, въехал один из автобусов, у которых тут конечная, раскурочил квадратную колонну и загорелся.

«Бардак» пристроился за БТРом, перекрывая выезд с остановки, где рядком выстроились чистые автобусы. Если б не авария в офисном центре и не легковушка, поцеловавшаяся с маршруткой, то казалось бы, что город живет своей жизнью, ждет людей с железнодорожной станции, а их почему-то нет.

Если бы Андрей встал на цыпочки и подошел ближе к стеклу, он понял бы, где все люди.

– Я паркуюсь, как моряк! – воскликнул Валера, поднимаясь с кресла. – Все – мордой вперед, а я – боком, как катер.

– А какого демона мы тут забыли? – поинтересовался Влад, заправил за уши черные космы; он побледнел еще больше, под глазами обозначились черные круги.

Андрей пожал плечами:

– Мы искали оружейный магазин. Наверное, Макс знает места.

– На привокзальной площади? – вскинул бровь Влад и откинул люк, с улицы полетели мельчайшие капли дождя.

Валера чиркнул молнией сумки и принялся собирать дробовик. За неимением разгрузки насовал патроны в карманы ветровки. Андрей прищелкнул магазин к АК, помня о правилах безопасности, не стал снимать его с предохранителя.

– Можно, я не пойду? – взмолилась Таня и поежилась. – Нет сил… смотреть. Смерть, повсюду – смерть!

Перед тем как выйти, Андрей поцеловал ее в щеку и проговорил:

– Конечно. Дождись нас, запри люк и никого не впускай.

В кабине «бардака» пахло пылью, бензином и машинным маслом, даже если с улицы просачивались запахи, они затирались. Сейчас же, сидя на броне, Андрей отчаянно старался закрыть нос и рот хотя бы рукавом куртки. От трупного запаха ком подкатывал к горлу, слезились глаза. Когда обследовал квартиры в Молодежном, была хотя бы шапка!