Песчаная война - Андрей Ерпылев

– Думаю, переводить не надо. Мол, из отеля, выбраться пытаемся, – тихонько сообщил сегун.

Теперь речью разродился египетский офицер. Говорил он с явным оттенком угрозы, делая отмашку рукой едва не после каждой фразы. Затем несколько раз указал рукой туда, откуда пришли беглецы.

– Требует, чтобы вернулись обратно в отель. У них цивилизованное государство, которое не воюет с мирными гражданами. Тем более Россия и Украина являются нейтральными в конфликте. Обещает: в ближайшем будущем власти разберутся, кто есть кто. В соответствии с гражданством кто-то будет интернирован, кто-то поступит в специальные лагеря, откуда заинтересованные страны смогут забрать в обговоренные сроки. И – пока мы все здесь, власть не может гарантировать нам безопасность. Война, вполне можем попасть под случайный удар агрессора. Да и простые жители раздражены. Не исключено, что кто-то постарается излить злость на головы европейцев. Не разбираясь, имеют ли они отношение к происходящему. Сверх того, в связи с войной иностранцам запрещено без особого разрешения перемещаться по территории страны. Ну и опять повторил: мы обязаны немедленно повернуть назад и проследовать туда, куда взяли путевки. То есть в свой отель.

Затараторила Вика. Говорила девушка бегло, не старые времена, когда иностранные языки учили по остаточному принципу – все равно никогда и никуда. Тут, наоборот, без знания английского на приличную работу не возьмут.

– Спрашивает, как быть, если срок пребывания давно истек, а вылететь не смогли из-за начала военных действий. Но, мол, если дата совпадает с первыми бомбардировками, тогда нестрашно. И опять настаивает на нашем возвращении. В противном случае грозит доставить туда же под конвоем, а то и принять иные меры – уже как к иностранным шпионам.

Скверно оказаться на чужой войне, где даже толком не симпатизируешь никому из противников. Любые симпатии в таких делах действуют лишь на расстоянии. Посмотришь поближе и начинаешь втихомолку ругать всех. На войне не бывает ангелов, а с дьяволами никто не хочет иметь дело.

– А вот теперь дошел до следующего пункта, – продолжал переводить Лева. – Не видели ли спускающийся парашют?

Чувствовалось: пилот невольно напрягся. Вдруг кто решит выслужиться, а то и просто ляпнет сдуру? А то из антисемитизма, этакого вечного пугала.

Но тут все для беглецов было проще. Сработали и извечная русская жалостливость к попавшим в беду, и элементарное соображение: лучше знать меньше, а спать крепче, свидетелей таскают порою чуть не как соучастников.

Офицер загадочную русскую душу не понимал. Среди беглецов не было ни одного человека в форме израильских ВВС, да и зачем туристам брать на себя дополнительную обузу и дополнительный риск? Они, напротив, должны подальше обходить любого вооруженного человека, увиденного где-то вдалеке.

В действительности если не всем, то многим было не по себе при виде наставленных стволов. Что стоит египтянину дать команду, и никуда тогда не денешься. От пули не убежишь, ответить фактически нечем. Ни кинжал чеченца, ни пистолет Вояки достойными соперниками трех десятков «калашниковых» не являются. И никаких свидетелей вокруг. Отель покинули, куда делись, никто не видел. Может, ракетой накрыло. Может, до Израиля добрались и там их умучали. Мужчин положить, над женщинами надругаться и затем добить… Кругом пески да с одной стороны море. Досадно чувствовать себя беспомощным перед лицом угрюмой силы.

Но война в сознании солдат не перешла в стадию окончательного одичания, да и найти сбитого пилота было гораздо важнее, чем уничтожить от безделья четыре десятка кяфиров. Тут как раз от одной из машин к офицеру подбежал солдат с переносной рацией. Понятное дело, радиосвязь, в отличие от мобильников, функционировала более-менее нормально. Пусть даже не всегда. Офицер послушал, что-то сказал, а затем прозвучала команда, и египтяне дружно бросились к броне. Последний взмах рукой в сторону отелей, мол, немедленно туда, и бронетранспортеры умчались. Лишь некоторое время стояла поднятая ими пыль.

Пронесло…

Да только что теперь делать?

Капитан египетской полиции Абдалла Аль-Бакри стоял над изрядно уже пованивающим трупом полного мужчины средних лет. Причина смерти служащего отеля была налицо: голова трупа вывернута под неестественным углом и болталась, словно у тряпичной куклы, когда тело, лежавшее ничком, переворачивали на спину.

– Перелом основания черепа, – подтвердил его догадку худой очкастый медик, поднимаясь и отряхивая брюки на коленях. – Сильный удар в шею или пинок. Второе вернее.

– Значит, не несчастный случай, – вздохнул полицейский.

– Какой случай? – затараторил управляющий отелем, отчаянно жестикулируя, как все северяне. – Все квадроциклы увели! Саид пытался им помешать, а его убили.

– Кто? – повернулся к северянину капитан.

Теперь хочешь не хочешь, а придется открывать дело. Только этого не хватало – война, кто против кого, непонятно… Списать на бомбежку не получится…

– Я не знаю, господин, – прижал руки к жирной груди управляющий. – Наверное, русские.

– Почему русские? – удивился Аль-Бакри.

От русских туристов всегда было множество хлопот, но все, как бы это выразиться, бытового характера. И в основном связанные с беспробудным русским пьянством. Или с их необузданной жаждой деятельности. Опять же отягощенной пьянством… Сломанные аттракционы, хулиганство в общественных местах… Но чтобы убийство… Абдалла прослужил в курортной полиции больше двадцати лет и все случаи убийств помнил до единого. Да их и было-то – пальцев на руках и ногах с лихвой хватит. И только в двух случаях виновными были признаны туристы – один немец и один англичанин. Русские же кровожадностью никогда не отличались.

«Чертова война, – подумал капитан, снимая берет и вытирая стриженную ежиком голову платочком. – Все-то она ломает…»

– А потому что их в отеле почти не осталось! – взвизгнул северянин. – Почти всех европейцев и американцев, слава Аллаху, забрали свои, а русских свои бросили на произвол судьбы. Вот они и отправились куда-то сами. А квадроциклы им потребовались как средство передвижения. Что я скажу хозяевам?

– Спишите все на боевые действия, – посоветовал капитан. – Думаю, что это их удовлетворит. А теперь пойдемте, я должен допросить оставшихся туристов…

Не сговариваясь, отели обходили стороной – группа и без того получилась немаленькая и увеличивать ее еще не хотелось никому. Но это не удалось.

– Что за звуки? – тронул Сашу за плечо Владимир. – Никак плачет кто-то?

– Показалось, – отмахнулся тот, но все-таки прислушался. – А ведь и правда… Командир! – окликнул он Вояку.

Ошибиться было невозможно: многоголосый женский плач доносился от небольшого отеля, прилепившегося к краю холма, вполне отчетливо.

– Надо посмотреть, что там, – после минутного раздумья сказал Вояка. – Кто со мной?

Ну кто же мог пойти, кроме старых друзей? Пытался присоединиться Сергей, но супруга повисла на нем мертвым якорем, и ему оставалось лишь тоскливо смотреть вслед удаляющейся по направлению к украшенным башенками воротам отеля троице.

Почти все население отеля собралось возле центрального бассейна. Рыдали, прижимая к себе детей, женщины, а мужчины, кто как мог, пытались, успокоить их. Но и на них самих, как говорится, лица не было.

– Вы за нами? – подскочил на месте пожилой мужчина, едва завидев незнакомцев. – Товарищи! Мы спасены!

– Где вы пропадали так долго? – посыпались вопросы от туристов, обступивших пришельцев. – Где ваш транспорт? Мы тут чуть не погибли!..

– Тихо, господа! – услышав командный голос Вояки, толпа притихла, даже рыдающие женщины замолчали. – Мы не спасательная команда. Мы такие же отдыхающие, как вы, только не ждем спасения, а пытаемся выбраться сами. Что тут произошло?

– Пойдемте, – разочарованно вздохнул пухлый молодой человек, маня вновь прибывших за собой. – Сами увидите…

Тела лежали рядком у выщербленной пулями стены корпуса, накрытые чьей-то сердобольной рукой простынями и полотенцами, испятнанными красным. Было их много, больше двух десятков. Мухи густо облепляли торчащие из-под импровизированных саванов босые ноги, с гудением роились в воздухе, жадно припадали к загустевшей на солнце блестящей луже, натекшей из-под лежащих.

– За что их? – Вояка, присев на корточки рядом с крайним трупом, откинул уголок полотенца и посмотрел в лицо полной брюнетки, удивленно глядящей в небо большими карими глазами.

– Вы не поверите, – нервно рассмеялся мужчина. – За то, что евреи! Эти так и спросили: кто еврей – отойдите в сторонку. Они еще обрадовались, что их сейчас вывезут, как до того европейцев и американцев, по номерам за паспортами побежали… Эту даму Светланой звали… А их… А их…