Весь Роберт Джордан в одном томе - Роберт Джордан

"Гавин?" спросила Эгвейн.

"От него нет известий", ответила Сильвиана. "Я отправила посыльного за ним сегодня днем, но он еще не вернулся. Я подозреваю, что Гавин задерживается с ответом, чтобы покапризничать.

"Он чрезвычайно упрям," сказала Эгвейн. Он чувствовала себя уязвимой без него. Это чувство появилось неожиданно, сразу же после того как она прямо указала ему держаться подальше от ее двери. А сейчас она беспокоилась о нем, потому что его не было здесь?

"Удвой мою охрану и убедись, что вокруг расставлены солдаты. Они поднимут шум, если мои охранные плетения отключатся."

"Да, Мать," сказала Сильвиана.

"И отправь Гавину еще одного посыльного," сказала Эгвейн. "С более вежливо написанным письмом. Попроси его вернуться, не приказывай ему." Зная мнение Сильвианы о Гавине, Эгвейн была уверена, что первое письмо было резким.

После этого Эгвейн затаила дыхание, прошла в свои комнаты, и, проверив свои охранные плетения, приготовилась ко сну.

Я не должен быть таким обессиленным, думал Перрин, слезая с Ходока. Я ничем не занимался кроме разговоров.

Суд давил на него. Это, казалось, давит на всю армию. Перрин смотрел на них, пока они скакали обратно в лагерь. Моргейз была там, погруженная в себя. Фэйли глядела на нее всю обратную дорогу, она пахла гневом, но не сказала ни слова. Аллиандре и Берелейн сохраняли дистанцию.

Моргейз признала его виновным, но по правде его это не сильно заботило. Он отвел угрозу Белоплащников, сейчас ему необходимо отвести своих людей в безопасное место. Моргейз поскакала через лагерь в поисках Лини и Мастера Гила. Они благополучно приехали, вместе с другими пленниками, как Галад Дамодред и обещал. Поразительно, он прислал и припасы, и телеги.

Суд был победой. Люди Перрина не видели это в таком свете. Солдаты разделились на отряды, когда проскользнули обратно в лагерь. Было мало разговоров.

Позади Перрина Гаул встряхнул головой. "Две серебряных метки."

"Что это?" спросил Перрин, отдавая Ходока конюху.

"Поговорка," сказал Гаул, взглянув на небо. "Две серебряных метки. Дважды мы шли сражаться и не обнаружили врага. Еще раз и мы потеряем честь."

"Лучше не обнаружить врага, Гаул," сказал Перрин. "Лучше не проливать кровь."

Гаул засмеялся. "Я не говорю, что хочу окончить сон, Перрин Айбара. Но посмотри на своих людей. Они могут чувствовать, что я говорю. Тебе не следует танцевать с копьями без цели, но также не следует слишком часто просить своих людей приготовиться убивать, а потом не дать им никого для сражения.""Я буду делать это так часто, как мне нравится," сказал Перрин резко, "если это означает избежать сражения. Я..."

Лошадиные копыта простучали по земле, и ветер принес запах Фэйли, пока он поворачивался к ней.

"Несомненно, одного сражения ты избежал, Перрин Айбара," сказал Гаул, "но вызвал другое. Может ты найдешь прохладу и воду." Он поспешил прочь, пока Фэйли спешивалась.

Перрин сделал глубокий вдох.

"Все отлично, муж" сказала она, шагнув к нему. "Ты объясни мне только, чем ты думал, поступая так? Ты позволил ему вынести приговор тебе? Ты обещал сдаться ему? У меня не было ощущения, что я замужем за дураком!"

"Я не дурак, женщина," заорал он в ответ. "Ты продолжаешь поучать меня, что необходимо лидеру. Так вот, сегодня я воспользовался твои советом!"

"Ты воспользовался им и принял неверное решение."

"Здесь не было правильных решений!"

"Ты должен был позволить нам сражаться с ними."

- Они намерены сражаться в Последней Битве, - сказал Перрин. - Из-за каждого убитого нами Белоплащника против Темного встанет на одного человека меньше. Я, мои люди, Белоплащники - никто из нас не сравнится с тем, что грядет! Они должны жить, так же как и мы. И это был единственный способ!

Свет, но было таким неправильным кричать на нее.

Тем не менее, это в самом деле смягчило ее настрой. Что удивительно, солдаты вокруг него начали кивать, будто бы они не были в состоянии увидеть истину, пока он не проревел ее.

- Я хочу, чтобы ты взяла на себя руководство отходом, - обратился Перрин к Фэйли. - Ловушка еще не захлопнулась, но я все время чувствую зуд. Нечто наблюдает за нами. Они заблокировали наши переходные врата, и они хотят увидеть нас мертвыми. Теперь они знают, что мы не станем биться с Белоплащниками, а это значит, что они вскоре нападут. Может, этим вечером; если нам повезет, то они задержатся до утра.

- Мы еще не закончили с этим спором, - предупредила она.

- Что сделано, то сделано, Фэйли. Смотри в будущее.

- Отлично. - Она все еще сердито пахла, ее прекрасные темные глаза оставались свирепыми, но она сдержалась.

- Я собираюсь в волчий сон, - сказал Перрин, глядя в сторону того края лагеря, где располагалась их палатка. - Я или найду способ уничтожить купол, или как-нибудь заставлю Губителя сказать, каким образом Перемещение сможет снова заработать. Подготовь людей к маршу, и пусть Аша'маны пробуют плести переходные врата каждый раз, как досчитают до ста. В тот же миг, как они заработают, уводи наших людей отсюда.

"Куда?" спросила Фэйли. "Дженахан?"

Перрин покачал головой. "Слишком близко. Противник может преследовать нас до Андора. Возьмите их, на самом деле в Кэймлин, нет в Беломостье. Будем держаться подальше от тех мест, где нас могут ожидать. Кроме того, я не хочу, показаться с армией на пороге у Илэйн, пока я не предупредил ее."

- Хороший план, - сказал Фэйли. - Если ты опасаешься нападения, в первую очередь мы должны переместить лагерь беженцев, а не войска, чтобы не остаться без защиты.

Перрин кивнул.

- Но выдвигай их сразу же, как только снова заработают переходные врата.

- А если ты не преуспеешь? - Голос Фэйли начал звучать решительно. Тревожно, но решительно.

«Если я не восстановлю ворота в течении часа, начинайте движение к тому месту где Неалд, обнаружил, что может их опять делать. Но я думаю, Губитель также будет перемещать купол, чтобы мы всегда были под ним. Но это хотя бы что-то.»

Фейли кивнула, но в ее запахе появилось неуверенность. "Мы начнем движение, а не останемся лагерем. При движении, на нас намного проще устроить засаду."

"Я знаю", сказал Перрин. "Вот почему я не должен потерпеть неудачу."

Она взяла его в руки своими руками, положив свою голову на его грудь. Она пахла так прекрасно. Как Фейли. Это было прекрасное определение для него.