Имперский гамбит - Сергей Мусаниф

– Мои личные религиозные убеждения могут каким-то образом повлиять на выбор моего нового назначения? – осведомился Клозе. Мои профессиональные заслуги в счет не идут? Этого он вслух говорить не стал.

– В обновленной армии только богобоязненные люди могут занимать руководящие посты.

– Я католик, – признался Клозе. – Непрактикующий. Однако ваш подход к формированию командного состава армии мне не нравится. Я считаю его большой ошибкой.

– Вы считаете, что руководить Имперскими ВКС должны морально разложившиеся люди? – Голос кардинала теперь отдавал арктическим холодом.

Надеюсь, Круз успел убедить эту парочку, что он является истинным католиком. Судя по тому, что он остался руководить Генштабом, у него получилось.

– Я боевой офицер, – заявил Клозе, сделав упор на слове «боевой». Это был весьма непрозрачный намек на Рокуэлла, весь свой воинский срок отслужившего в Генштабе. – Я участвовал в этой войне и могу вас заверить, что бои в космосе выигрывают не праведники, а пилоты. Лучшие планы битв разрабатывают не праведники, а стратеги. Десантники, а не капелланы, берут штурмом укрепленные крепости. Вы не можете всерьез рассчитывать, что эту войну можно выиграть, распевая псалмы и проводя ритуалы изгнания бесов.

После его слов в кабинете на некоторое время воцарилась тишина.

А я дурак, отстранение подумал Клозе. Надо было покаяться во всех грехах, получить командный пост и попытаться направить эти чертовы реформы в нужное русло. Или хотя бы чуть-чуть придерживать кардинала Джанини и его новое министерство.

И самое главное, что мне даже не пришлось бы слишком много врать. Я на самом деле католик, просто я верю в то, что Бог помогает лишь тем, кто помогает себе сам.

Любые реформы, даже самые конструктивные, недопустимы во время ведения военных действия. Они способны только подорвать боеспособность армии, но никак не улучшить ее.

– Значит, вот так вы на все это смотрите? – проговорил Рокуэлл. – Очень жаль.

– Мне тоже жаль, что вы на это так смотрите, – сказал Клозе.

– У нас есть хоть какие-то шансы переубедить вас? – спросил кардинал. Клозе был все-таки им нужен. Его присутствие помогло бы Рокуэллу унаследовать хотя бы часть симпатий, которые население Империи питало к Юлию. На пороге непопулярных реформ это было довольно разумным решением. Еще более разумным решением был бы полный отказ от этих самых реформ.

– Нет, – сказал Клозе, проклиная свою негибкость. – Если вы сейчас начнете реформу армии, это приведет лишь к катастрофе. И вы не продержитесь у власти и полугода, прежде чем сюда придут тарги. Хочу вам напомнить, что с момента основания Империя являлась многоконфессиональным государством, и отбор праведников с точки зрения одного только католицизма кажется мне весьма однобоким подходом.

– Вы думаете, что ваша популярность защитит вас? – спросил кардинал. – Народ быстро забывает своих кумиров. Стоит только этим кумирам перестать появляться в выпусках новостей.

Клозе пожал плечами. Он ничего не делал, чтобы завоевать народную любовь, по крайней мере ничего не делал намеренно.

– Вы утверждаете, что войны выигрывают пилоты, – сказал Рокуэлл. – Что ж, вы пилот. Я думаю, будет только справедливо вернуть вас в действующую армию.

– Прекрасное решение, сэр, – сказал Клозе. С учетом обстоятельств, он был просто в восторге от назначения в действующую армию.

– Но вы еще можете передумать, – сказал кардинал. – Мы готовы предоставить вам некоторое время на размышление. Скажем, до сегодняшнего вечера.

– Я как раз успею собрать вещи, – сказал Клозе.

– Жаль, – сказал Рокуэлл. – Мы бы с вами сработались.

– Позвольте мне в этом усомниться, сэр, – сказал Клозе и покинул кабинет, не дожидаясь официального окончания аудиенции.

Попытавшись вернуться на свое рабочее место, Клозе обнаружил, что двери его кабинета опечатаны и заклеены лентами с аббревиатурой УИБ.

Клозе оценил оперативность работы парней Рокуэлла и направился в свои личные апартаменты, чтобы собрать вещи. В коридоре он случайно столкнулся с Винсентом.

– Меня разжаловали и понизили в должности, – ответил на невысказанный вопрос бывший директор УИБ. – Угадай, кто теперь возглавляет нашу доблестную организацию?

Клозе постарался найти логичный ответ, а потом выдал самый абсурдный из всех, которые только мог придумать.

– Генерал Торстен, – сказал он. Торстен был заместителем Краснова и по идее должен был унаследовать место своего безвременно почившего босса, но Юлий вышиб его с руководящего поста и назначил Винсента. С точки зрения Юлия, Торстену не хватало полета мысли, чтобы руководить самой могущественной имперской спецслужбой.

– В точку, – подтвердил Винсент. – Посмотрим, как он попробует использовать свой второй шанс. К счастью, я буду рядом и смогу увидеть, что из всего этого получится.

– Полагаю, что меня рядом не будет, – сказал Клозе. Он не сомневался, что в силах орбитальной обороны Земли ему места не найдется. Земная орбита слишком близко к трону. – Но, насколько я понял, УИБ больше не будет играть привычную ему главную роль.

– Я что-то слышал от кардинала о создании нового министерства, – сказал Винсент. – Правда, я толком не понял, чем оно будет заниматься.

– Насильственным превращением обычных людей в праведников по ускоренному курсу кардинала Джанини, – предположил Клозе.

– Еще увидимся, – оптимистично заявил Винсент и побрел по своим делам.

Клозе вернулся в свои апартаменты, надеясь застать там Изабеллу, но вместо нее обнаружил только записку. Изабелла сообщала, что срочно вызвана на работу исполняющим обязанности директора УИБ генералом Торстеном. А ведь этого гада не было на Земле, запоздало сообразил Клозе. Когда Рокуэлл только успел устроить его перевод?

Наследник Юлия действовал весьма оперативно. Скорее всего, он начал свои маневры еще при первом известии о нездоровье императора.

Заговор? Или просто чрезмерная самоуверенность?

Могли ли Рокуэлл с кардиналом заполучить в союзники доктора Янковского?

А кто в таком случае устроил Юлию инфаркт? Тот же доктор? Можно ли вызвать инфаркт медикаментозными средствами? Или это вообще был не инфаркт? В конце концов, диагноз императору ставил тот же Янковский…

Клозе почувствовал, что тонет в очередном приступе паранойи, профессиональной болезни близких к власти людей.

Меня вышибают с Земли, зато Изабеллу вызвали на работу, отметил он. Видимо, никто не собирается возвращать ее на Эдем. И я даже догадываюсь почему.

Чтобы Раптор вел себя прилично на новом месте службы. Потому что Рокуэлл боится Раптора и того, что он может сделать. Ха, паранойя оказалась заразной болезнью. Рокуэлл всего пару часов у власти, а первые симптомы уже налицо.

От мрачных размышлений барона оторвала Пенелопа.

– Зашла попрощаться, – сообщила она. – Меня уволили с государственной службы. В принципе, меня это не удивляет. А где Изабелла?

– Ее с государственной службы не уволили, – сказал Клозе и поделился с последней из Морганов новостями.

– Все оказалось примерно так, как мы и ожидали, – заключила Пенелопа, подводя итог беседы.

– Новая метла всегда метет по-новому, – сказал Клозе. – Дай Рокуэллу шанс. Может быть, он еще нас всех удивит.

– У тебя плохо получается врать, – сообщила ему Пенелопа. – Ибо я по твоему лицу вижу, что ты сам не веришь в то, о чем сейчас говоришь.

– Почему же? Удивление тоже бывает разным, – сказал Клозе. Ему было интересно, вернут ли его в действующие войска в его нынешнем чине полковника или все-таки разжалуют? Он склонялся ко второму варианту. У полковника слишком высокая трибуна. Принадлежность Клозе к низшему командному составу должна устроить Рокуэлла в гораздо большей степени. Только бы не загреметь на старости лет обратно в лейтенанты, подумал Клозе. Наверное, в таком случае он будет самым старым лейтенантом, имеющим финальный класс «Омега».

– Мне будет тебя не хватать, – сказала Пенелопа.

– Когда мы раздолбаем таргов, с помощью Рокуэлла или вопреки ей, я уйду в отставку, и тогда никто не сможет удержать меня от возвращения на родную планету, – заявил Клозе.

– Ты только не дай себя ухлопать, ладно?

– Обещаю, – серьезно сказал Клозе. – Ухлопать меня невероятно трудно.

Жаль только, что никто не может подтвердить этого лично. Со смертью Юлия Клозе пережил уже всех своих прежних боевых товарищей.

Пенелопа расплакалась. Суровый военный Клозе не привык к виду женских слез и не знал, с какой стороны к ней следует подступиться. От раздумий его избавили двое офицеров внутренней охраны дворца, один из которых вежливо, но твердо увел с собой сестру покойного императора, а другой приказал Клозе собрать необходимые вещи и отправиться в космопорт для отправки на новое место службы. Название корабля, к которому он оказался приписан, ни о чем Клозе не говорило.