Вся Робин Хобб в одном томе - Робин Хобб

— Что это было у него на шапке? — спросил я растерянно.

— Перья. И пучок волос из конского хвоста.

Она все ещё тяжело дышала.

Я покосился на неё.

— Это фантазия Пейшенс. Все мальчики, которых она наняла пажами, одеты так. Перья заставят все наши беды улететь, а конский волос поможет нам сбежать от них.

— Понимаю… — Моя вторая ложь за вечер.

— Ну, это хорошо, что ты понимаешь, потому что я — нет. Но такое бывает каждый Зимний праздник, правда? Помнишь тот год, когда Пейшенс раздавала свежесрубленные жезлы каждому холостяку, пришедшему на праздник? А длину жезла выбирала на основе своей оценки их мужественности?

Я с трудом сдержал смех.

— Я помню. Очевидно, она думала, что леди необходимо четкое указание на то, какие мужчины больше подходят для брака.

Молли подняла брови.

— Может быть, так и вышло. В Осенний праздник того года сыграли шесть свадеб.

Моя жена посмотрела через зал. Пейшенс, моя мачеха, была в величественном старом платье из бледно-голубого бархата с отделкой из черного кружева на манжетах и воротнике. Её длинные седые волосы были заплетены и притиснуты к ушам диадемой из веточки остролиста и нескольких десятков ярко-синих перьев, торчащих в разные стороны. Синий веер, соответствующий платью и перьям, болтался браслетом на запястье. Она выглядела милой и эксцентричной, как всегда. Она грозила пальцем младшему сыну Молли, предупреждая его о чем-то. Хирс, вытянувшись во весь рост, торжественно глядел на неё сверху вниз, но сложенные пальцы беспокойно ерзали за спиной. Его брат просто стоял поодаль, скрывая ухмылку и ждал, чтобы его отпустили. Я сжалился над ними обоими. Пейшенс, казалось, считала, что им все ещё десять и двенадцать лет, несмотря на то, как они возвышались над ней. Джасту чуть-чуть не хватало до двадцатилетия, а Хирсу, самому младшему, уже исполнилось семнадцать. Тем не менее он стоял, как провинившийся мальчишка, и терпеливо носил упреки Пейшенс.

— Я хочу, чтобы леди Пейшенс узнала, что прибыли ещё менестрели. Надеюсь, что это последние. Ещё немного, и, кажется, они начнут спорить, кто будет выступать следующим и как долго.

Все менестрели, приглашенные в Ивовый лес, могли уверенно рассчитывать на стол, теплый ночлег и небольшую плату за труды. Остальное вознаграждение они получали от гостей, и больше доставалось тем группам, которые играли чаще. Трех групп для Зимнего праздника было более чем достаточно. Четвертая будет проблемой.

Молли кивнула. Она подняла руки к розовым щекам.

— Наверное, я посижу здесь ещё немного. О, а вот и мальчик с вином!

Музыка стихла, и я воспользовался возможностью быстро пересечь зал. Пейшенс заметила меня и сначала улыбнулась, но потом нахмурилась. К тому времени, как я дошел до неё, она совсем забыла про Хирса, и они с братом тихо отошли в сторону. Она со щелчком закрыла веер, направила его на меня и осуждающе поинтересовалась:

— Что случилось с твоими штанами? Эти юбки развеваются, как потрепанные паруса.

Я оглядел себя.

— Новый стиль из Джамелии, — видя, что её осуждение увеличилось, я добавил: — Их выбрала Молли.

Леди Пейшенс разглядывала их, будто подозревала, что внутри прячется выводок котят. Потом подняла глаза, улыбнулась и сказала:

— Прекрасный цвет. Уверена, она рада, что ты их надел.

— Ей нравится.

Пейшенс поманила меня, я помог ей подняться, взял под руку, и мы начали медленно обходить Большой зал. Гости расступались перед ней с поклонами и реверансами. Леди Пейшенс важно кивала головой или тепло приветствовала знакомых, отдавая должное каждому. Я был рад сопровождать её, видеть её удовольствие и желание сохранить невозмутимый вид, пока она шепотом рассказывала мне о жизни лорда Дардена, или сожалела, как быстро лысеет лудильщик Дэн. Лишь некоторые из старожилов помнили, что она не только хозяйка Ивового леса, но и жена принца Чивэла. Во многих отношениях она по-прежнему царила здесь, ведь Неттл большую часть времени проводила в замке Баккип, как мастер Скилла короля Дьютифула, а Молли была довольна, что Пейшенс взяла на себя большинство обязанностей.

— В жизни женщины бывает такое время, когда необходима только женская компания, — объяснила мне Пейшенс, когда без долгих размышлений перебралась в Ивовый лес пять лет тому назад. — Девушкам необходимо общество старшей женщины, чтобы объяснять все изменения, когда они тоже становятся женщинами. А когда другие изменения наступают слишком рано для женщин, желавших иметь больше детей, им тоже нужно ощутить поддержку женщины, познавшей подобное разочарование. Мужчины тут совершенно бесполезны.

И хотя я немного волновался, когда Пейшенс впервые прибыла с обозом животных, растений и семян, она доказала мудрость своих слов. Я знал, насколько редко две женщины мирно сосуществуют под одной крышей, и благословил свою удачу.

Когда мы подошли к её любимому креслу у камина, я усадил её и принес чашку горячего сидра, а затем признался:

— Когда я спускался вниз, прибыли последние из ваших музыкантов. Я не видел, как они приехали, но решил, что вы хотели бы знать об этом.

Она подняла брови, а затем повернулась, оглядывая зал. Третья группа музыкантов подходила к сцене. Она посмотрела на меня:

— Нет, они все здесь. В этом году я очень тщательно отбирала группы. Для Зимнего праздника, подумала я, у нас должны быть теплые, душевные мелодии, чтобы отогнать холод. Ты заметил, что в каждой приглашенной группе есть рыжеволосый? Вон там женщина распевается. Ты только посмотри на этот каскад темно-рыжих волос. Не говори мне, что она не согреет этот праздник исключительно своим присутствием.

Она действительно казалась очень добродушной женщиной. Позволяя танцорам отдохнуть, запела длинную балладу низким хрипловатым голосом. Её слушатели, старики и молодежь, подходили все ближе, пока она пела известную балладу о том, как дева соблазнила Старца и увезла его из ледяной крепости далеко на юг.

Все они пристально следили за рассказом, так что я без труда заметил движение, когда двое мужчин и женщина вошли в зал. Они огляделись, будто ослепли на свету. Наверное, они только что проделали долгий путь через метель. Очевидно, они пришли пешком: их грубые кожаные штаны промокли до колен. Их одежда была необычна для менестрелей, которых я когда-либо видел: короткие кожаные штаны, едва достающие до мокрых желто-черных сапог. Под светло-коричневыми куртками из дубленой кожи виднелись тяжелые шерстяные рубашки. Они выглядели неудобными, будто шерсть слишком плотно