Весь Роберт Джордан в одном томе - Роберт Джордан

«Хвала Свету, Генерал Знамени», – сказал Фалоун, наклоняясь, чтобы достать сверток с самого нижнего уровня стойки. – «У меня есть вещь, которую Вы пожелали. По случаю, она была среди карт Амадиции, которые мне дали. Я о ней и думать забыл, пока Вы о ней не упомянули. Я бы сказал, для вас это редкая удача». – Перрин слегка покачал головой. Случайность, а не влияние та’верен. Даже Ранд не был таким сильным та’вереном, чтобы заставить подобное случиться. Цвета закружились, и он разбил их до того, как они успели сформироваться.

Как только Фалоун расстелил карту на столе, придавив углы медным пресс-папье в форме ракена, Генерал Знамени внимательно изучила ее, пока не запомнила нужные ей ориентиры. Карта была достаточно большой, закрыв весь стол, и на ней было все, о чем она просила. Вместе с узкими полосками Амадиции и Гэалдана, ландшафт был представлен в мельчайших подробностях, с названиями городов и деревень, рек и ручьев, написанных маленькими буковками. Перрин знал, что только что увидел прекрасный пример картографического искусства, намного превосходивший большинство обычных карт. Могло ли это быть работой та’верен? Нет, нет, это невозможно.

«Они найдут моих солдат здесь», – растягивая слова, она отметила пальцем. – «Они должны отправляться немедленно. Один летун на ракен, и никаких личных вещей. Они полетят налегке, со всей возможной скоростью. Я хочу, чтобы они были там завтра к ночи. Другой морат’ракен полетит с персоналом. Я надеюсь уехать через несколько часов. Соберите их и приготовьте».

«Телеги», – сказал Перрин. Неалд не мог сделать портал достаточно большим, чтобы провести фургон. – «Что бы они не брали, это должно быть на телегах, а не в фургонах». – Фалоун недоверчиво скривился.

«Телеги», – согласилась Тайли. – «Проследите, Капитан».

Перрин почувствовал в мужчине нечто, что он понял, как желание спросить о чем-то, но все, что сказал Фалоун, поклонившись, было лишь: – «Как прикажете, Генерал Знамени, так и будет сделано».

Во внешней комнате, когда они вошли в нее, оставив капитана, им предстала картина суматохи. Повсюду сновали клерки, тщательно выметая или давя оставшихся жуков метлами. Некоторые из женщин, подметая, рыдали, некоторые мужчины выглядели так, как будто тоже готовы были разрыдаться. И в комнате по прежнему витал запах ужаса. От мертвеца не осталось и следа, но Перрин заметил, что клерки старались обходить то место, где он умер, не позволяя себе ступать на него ногами. Они старались не наступать и на жуков, из чего получилось нечто напоминающее странный танец на кончиках пальцев. Когда Перрин пошел к двери, все остановились и уставились на него.

Снаружи было поспокойнее, но не намного. Солдаты Тайли по-прежнему стояли в ряд рядом со своими лошадями, а Неалд как обычно делал вид, что происходящее его не касается, и даже зевал, прикрывая рот рукой. Но стоявшая неподалеку сул’дам гладила дрожащую дамани и бормотала ей что-то успокаивающее. И солдаты в лазоревых куртках, которых собралось больше, чем было прежде, стояли большой толпой, встревожено переговариваясь. Кайриэнцы и тайренцы примчались вместе со своими лошадьми, окружив Перрина, и загомонили хором.

«Это правда, милорд?» – спросила Камейлле, ее бледное лицо исказилось от тревоги. Ее брат Барманес в смятении сказал. – «Четверо вынесли что-то завернутое в одеяло, но отворачивались и боялись смотреть на то, что несут».

Все они, один пуще другого, пахли паникой.

«Говорят, что он изрыгал жуков!»

«Говорят, что жуки прогрызли себе путь наружу сквозь его тело!»

«Помоги нам Свет! Они выметают жуков из двери! Мы тоже погибнем!..»

«Сгори моя душа, это Темный вырывается на свободу!»

И так далее с еще меньшим смыслом в высказываниях.

«Тихо», – сказал Перрин, и к его удивлению, они замолчали. Обычно, с ним они вели себя довольно вызывающе, настаивая, что они служат Фэйли, а не ему. Теперь они стояли, уставившись на него, ожидая, что он уймет их страхи. – «Этот парень действительно изрыгал жуков и умер, но это – обычные жуки, которых вы можете найти повсюду в мертвой древесине. Он всего лишь ущипнет, если сядете на него, но ничего больше. Вполне вероятно, что это все происки Темного. Даже скорее всего это так и есть, но это не имеет никакого отношения к освобождению Леди Фэйли, а это означает, что это не имеет никакого отношения к нам. Поэтому успокойтесь, и давайте займемся нашим делом».

Странно, но это сработало. Не одна щека покраснела, и запах страха сменился – или скорее был подавлен – запахом стыда за то, что позволили себе запаниковать. Они выглядели смущенными. Как только они стали рассаживаться по седлам, их природа взяла своё. Сначала один, а потом другой начали похваляться свершениями, которые им по плечу ради спасения Фэйли, и каждый сочинял фантастичнее предыдущего. Они знали, что мелют чушь, потому что каждая похвальба встречала смех среди остальных, и все же каждый старался перещеголять предшественника.

Генерал Знамени снова наблюдала за ним, что он заметил, когда брал узды Ходока у Карлона. Что она видела? Что она хотела узнать?

«Кто-то отослал всех ракенов?» – спросил он.

«Похоже, мы прибыли сюда вторыми или третьими», – ответила она, вскакивая в седло. – «Мне все еще нужны ай’дамы. Хотелось бы верить, что у меня все равно есть шанс, но нам нужно начать с главной проблемы. Этот клочок бумаги сейчас столкнется с настоящим испытанием и, если он потерпит неудачу, бессмысленно отправляться за ай’дамами». – Слабый союз, и мало доверия.

«Почему бы ей потерпеть неудачу? Здесь она сработала».

«Фалоун – солдат, милорд. А сейчас мы отправимся на переговоры с Имперским чиновником». – Она наполнила последнее слово большим презрением. Она развернула своего гнедого, и у Перрина не осталось иного выбора кроме как вскочить в седло и ехать следом.

Алмизар был крупным и преуспевающим городом, с шестью высокими наблюдательными башнями вокруг, но без стен. Илайас рассказывал, что закон Амадиции, повсюду запретивший городские стены, спас Амадор. Закон, созданный по воле Белоплащников и поддерживаемый ими, как и тем, кто бы ни занимал престол. Балвер без сомнения знал, кто стал новым правителем после смерти Айлрона. Улицы были вымощены гранитными блоками, и отстроены основательными домами из кирпича или камня разных цветов: серого и черного, многие по три-четыре этажа в высоту, большинство покрытые темной черепицей, остальные соломой. Люди заполняли улицы, пробираясь между телегами, фургонами и ручными тележками. Лоточники расхваливали свой