Весь Роберт Джордан в одном томе - Роберт Джордан

Балвер, закутанный в свой темный плащ, поморщился, или, возможно, улыбнулся. Иногда в этом высушенном маленьком человечке трудно было уловить различия, если Перрин не мог почувствовать его запах. Эта пара – Балвер и Неалд – сопровождала Перрина, чтобы уравновесить силы в противовес седой сул’дам, сопровождавшей Кирган и Мишиму, связанной с дамани, у которой были холодные глаза и седые пряди в темных волосах. Для Шончан сул’дам и дамани, связанные сегментированным металлическим поводком, считались одним целым. Он скорее бы отправился с одним Неалдом, или, в конце концов, не стал бы брать никого больше, кроме Неалда и Балвера, но Талланвор был прав на счет Шончан и их протокола. Переговоры затянулись на три дня – и хотя часть усилий была потрачена на обсуждение следовать ли плану Перрина, или сделать его частью замысла Тайли, но так или иначе, она согласилась только потому, что не смогла придумать ничего лучшего. Добрая часть времени была потрачена впустую на переговоры о том, сколько людей может взять с собой каждая из сторон. Следовало иметь равное число человек с каждой стороны, а Генерал Знамени хотела привести сотню солдат и пару дамани. Ради большей чести. Она сильно изумилась оттого, что он желал идти с меньшим числом, и приняла это лишь после того, как он указал, что каждый из людей Фэйли был благородного происхождения. Ему казалось, что ее честь уязвлена тем, что она не может составить эскорт, соответствующий ее рангу. Странный народ, эти Шончан. О, уже были случаи убедиться. Этот союз был просто временным, не говоря уже о том, что весьма непрочным, и Генерал Знамени знала об этом, также как и он сам.

«Дважды они давали мне убежище, когда я в нем нуждался. Мне и моим друзьям, при этом, не требуя ничего взамен», – сказал Перрин спокойно. – «А лучшее, из того, что я помню, случилось тогда, когда Троллоки окружили Эмондов Луг. Туата’ан оставались на лугу с детьми, теми немногими, что выжили и с нашими, заслонив их собой. Они не стали бы сражаться – это не их путь – но если бы Троллоки нас опрокинули, они попытались бы увести детей в безопасное место. Наши дети связывали им руки и делали бегство менее вероятным, но они все равно хотели помочь».

Неалд беспокойно закашлялся и отвернулся. Румянец окрасил его щеки. Несмотря на все, что он видел и делал, он все еще был юнцом. Ему было лишь семнадцать. На этот раз без сомнения Балвер улыбнулся.

«Думаю, что ваша жизнь могла бы стать предметом целого повествования», – сказала Генерал. Судя по ее тону, она приглашала продолжать рассказ.

«Я предпочел бы, чтобы моя жизнь была более обыденной», – сказал он. Но в сказаниях не было места для людей, которые хотели спокойствия.

«Когда-нибудь я хотел бы увидеть хоть одного из этих Троллоков, о которых я часто слышу», – сказал Мишима, когда пауза стала затягиваться. Задор окрасил его запах, и он погладил рукоять своего меча, возможно, неосознанно.

«Нет, вам бы не захотелось», – ответил Перрин. – «Но рано или поздно у вас будет шанс, и вам это не понравится». – Мгновение спустя, мужчина со шрамами понимающе кивнул, его задор растаял. По крайней мере, он начал верить, что Троллоки и Мурдраалы нечто большее, чем причудливые рассказы путешественников. Если в нем еще оставались подобные сомнения, пришло время стереть их навсегда.

При въезде в Алмизар, когда они направили лошадей к северной стене города по узкой дороге между повозок, Балвер ускользнул от них. Медора, высокая женщина, почти столь же смуглая как Тайли, но с глубокими синими глазами, в темных штанах и мужской куртке с пышными красно-полосатыми рукавами, и с мечом на боку ушла с ним. Балвер ехал сутулясь, словно птица неуклюже взгромоздившаяся на лошадь, Медора – сидя прямо и гордо, до кончиков волос – дочь Благородного Лорда и предводитель людей Фэйли. Хотя скорее она следовала за Балвером, чем ехала рядом. Удивительно, но подхалимы Фэйли, кажется, приняли над собой руководство этого маленького суетливого человечка. Это сделало их менее назойливыми, и даже до некоторой степени полезными, что раньше казалось Перину вообще невозможным. Генерал Знамени никак не возразила против отъезда, хотя и пристально поглядела им вслед.

«Это мило со стороны Леди навестить подругу слуги», – сказала она задумчиво. Этот слух распространял Балвер, о том, что некогда он знал женщину, которая жила в Алмизаре, и Медора хотела бы встретиться с ней, если она все еще жива.

«Медора – добрая женщина», – ответил Перрин. – «Это так по-нашему, быть добрым со слугами». – Тайли ответила лишь взглядом, что еще раз напомнило ему о том, что не стоит принимать ее за дурочку. Плохо, что он ничего не знает о способах Шончан выражать свои мысли, тогда они, возможно, придумали бы другую историю. Просто Балвером овладело настоящее безумие – неопасное, но все же безумие – воспользовавшись этим шансом собрать информацию о том, что происходит в Амадиции под властью Шончан. Что до Перрина, то ему это было абсолютно все равно. Теперь только Фэйли имела значение. Об остальном он побеспокоится позже.

Точно к северу от Алмизара каменные стены, разделявшие семь или восемь фермерских полей, были разобраны, создавая длинную полосу пустой земли, которая казалась одновременно истоптанной и перепаханной. Громадное странное создание с парой закутанных людей, сидящих на его спине, неуклюже бежало вдоль полосы земли на двух лапах, которые казались слишком тонкими для существа подобного размера. Даже слово «странное» не могло в полной мере передать весь его вид. Оно было морщинистое, серое, крупнее лошади, не принимая во внимание его длинную змеевидную шею и тонкий хвост, даже длиннее шеи, который существо держало вытянутым позади. Во время бега оно било крыльями как у летучей мыши, которые в размахе могли сравниться с речной баржей. Он видел подобных животных прежде, только в воздухе и на расстоянии. Tайли сказала ему, что их называют ракен. Создание медленно поднялось в воздух, почти задев верхушки деревьев. Он повернул голову, чтобы проследить, как ракен медленно поднялся в небо. В полете неуклюжесть существа исчезла без следа. Было бы здорово полетать на одном из них. Он подавил эту мысль, стыдясь и возмущаясь тем, что позволил себе отвлечься.

Генерал Знамени замедлила своего гнедого и, нахмурившись, посмотрела на поле. На дальнем конце поля люди кормили еще четырех этих странных животных, поддерживая большие корзины, чтобы им было удобнее есть, пока