Вся Робин Хобб в одном томе - Робин Хобб

Они с Татсом увели Рапскаля в одну из незанятых спален. Несмотря на то, что они устали, им было нужно многое обсудить. Они сидели и слушали рассказ Рапскаля о том, как драконы напали на корабли. Чем дольше он говорил, тем меньше был похож на Теллатора и больше на себя.

Рапскаль всегда был болтуном, он мог бесконечно говорить на любую тему. Татс задремал раньше Тимары. Она выслушала историю Рапскаля, выслушала, как он хвастался храбростью Хеби, и как великолепно выглядели драконы в полете. Тимара тщетно ожидала, что он скажет, что был в ужасе о того, сколько людей погибло. Прежний Рапскаль сказал бы. Напротив, он, казалось, воспринимал случившееся как нормальный исход битвы. Когда Тимара упомянула об этом, он недоверчиво спросил её: — Неужели было бы лучше, чтобы погибло больше драконов? Бедная Тинталья лежит посреди Площади Драконов! К утру от неё останутся лишь плоть и воспоминания. Яйца внутри неё, из которых должны были вылупиться змеи — наше следующее поколение драконов, умрут сегодня вместе с ней! Ты подумала об этом, Тимара? Глядя на неё, я должен задуматься, что бы я почувствовал, если бы на её месте была моя Хеби. А что, если бы это была Синтара?

— Синтара, — прошептала Тимара и задумалась, как почувствовала бы себя. Вспыхнувшая в сердце ярость удивила её. В дальнем уголке сознания с ней заговорила драконица. Ты была бы опустошена. И взбешена. Так же, как и они.

«Да», — согласилась она. Она освободила свой разум от разума драконицы. Что бы она стала делать, если бы что-то случилось с её драконом? Что случалось с Элдерлингами, если их дракон умирал?

«Они тоже умирали. Не сразу же, но быстрее, чем если бы дракон оставался в живых».

Тимара снова вытолкнула Синтару из своего сознания. Она не хотела думать о таких вещах. Не хотела думать о том, что станет с Малтой, Рейном и их ребёнком. — Наши драконы вернулись в Кельсингру, живые и здоровые. Все закончилось, Рапскаль.

— Не закончилось, — настаивал он, в его голосе ей послышался оттенок упрямства Теллатора.

— Все кончилось, — ответила она. — Наши драконы здесь, в Кельсингре, в безопасности. Им больше никогда не нужно покидать город. Человек, который вел сюда захватчиков, тот калсидийский дворянин, мертв. А продажный торговец пообещал, что расскажет всем, кто плел заговор против драконов. Они будут наказаны. Вот. Все кончилось.

Рапскаль покачал головой. Они сидели на его кровати. Татс по-прежнему посапывал в постели в другом углу комнаты. Тимара прислонилась к стене. Она уже засыпала, но хотела, чтобы Рапскаль уснул первым. Она пересидит его. Она надеялась на это.

Рапскаль сложил руки на груди: — Драконы не могут и не останутся здесь навсегда. Это им не свойственно, тебе, как охотнику, должно быть это известно. Они должны мигрировать каждый сезон в поисках добычи и для того, чтобы дать возможность популяции животных восстановиться. Даже если бы у нас были стада животных и стаи птиц, которые им нужны, они никогда не будут удовлетворены сидением на одном месте круглый год. И они должны улететь, когда придет время отложить яйца.

Эти слова не принадлежали Рапскалю. Она никогда не слышала, чтобы он так выражался. Рапскаль ошибочно принял её пораженный взгляд за неподдельный интерес.

— Тимара, ничто не закончено, пока человек, пославший сюда захватчиков, не будет остановлен. Подумай об этом. Эти люди, калсидийцы, сказали, что их против воли заставили отправиться сюда. Я слышал, что они говорили. Если они вернутся домой без драконьей плоти, то погибнут вместе со своими семьями. Медленно и ужасно. Если они задержатся здесь, не отправив сообщений о своем успехе, то их семьи станут пытать. А когда они все умрут, герцог Калсиды найдет других людей, чтобы послать сюда. Он не собирается отступать.

— Он скоро умрет. Он стар и болен, он скоро умрет. И тогда все закончится, — она просто хотела пойти спать. Он заставлял её задумывать о тех вещах, о которых она не хотела думать прямо сейчас.

Он повернулся и грустно взглянул на неё. — Ты права в одном, Амаринда. Когда он умрет, все закончится. А пока он жив, ничего не кончено.

— Это не моё имя, — ответила она, не понимая, от чего ей больше не по себе: от его слов или от того, что назвал её Амариндой.

Он терпеливо улыбнулся ей: — Ты до сих пор не смогла до конца понять город. И что в действительности означает быть Элдерлингом, связанным с драконом. Но ты поймешь, так что я не стану спорить с тобой. Время на моей стороне. Ты придешь к пониманию, что можешь жить больше, чем одной жизнью, быть больше, чем одним человеком.

— Нет, — решительно сказала она.

Он вздохнул. А Тимара на секунду закрыла глаза. Она, должно быть, задремала, потому что проснулась от того, что он трясет её за руку, прося пройтись с ним. Она устало вздохнула. — Уже ночь, Рапскаль. Холодно и темно.

— На улице не так уж холодно, к тому же город осветит нам путь. Пожалуйста, Тимара. Просто пройдемся, чтобы я расслабился. Медленная прогулка в одиночестве по городу.

Ему всегда удавалось уговорить её сделать то, что он хотел. Она не разбудила Татса. Ему было лучше поспать и присмотреть за Рапскалем позже, если тот не устанет после прогулки. Она накинула плащ на плечи, застегнула его и последовала за Рапскалем из комнаты по коридору. Он вел её к боковому выходу, в другую сторону от Площади Драконов и дозора возле умирающей. Тимара не возражала.

На улице её обдало холодным ветром.

Рапскаль поднял голову: — Пахнет весной, — сказал он.

Она раскрыла свои чувства навстречу ночи. Да, в ветре было что-то кроме влажности и холода. Тепла не было, но исчезли и все признаки мороза.

Он взял её за руку, она была благодарна ему за это теплое прикосновение. Он провел большим пальцем по нежной чешуе на тыльной стороне её руки. — Ты не можешь отрицать изменения, — сказал он и, прежде чем она смогла ответить, добавил, — завтра, если посмотришь на холмы за городом, то увидишь, что березы и ивы расцвели. С высоких склонов за ними почти сошел снег. Очень скоро Лефтрину придется отправиться